ЦЕННЫЙ СОСУД

 

UUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUU

 

 

Женщина с алебастровым сосудом

Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие, в целом мире, сказано будет, в память ее, и о том, что́ она сделала (Марк 14.9).

«Сказано будет в память её» - удивительные слова. Даже великих людей и их подвиги забывают уже через сто лет, тем более через тысячу. Например, многие ли из нас смогут безошибочно перечислить имена всех царей из дома Романовых? А о женщине, которая пришла с алебастровым сосудом, наполненным чистым нардовым маслом, и возлила его на голову Спасителя, будут помнить во все времена и во всех народах, пока проповедуется Евангелие.

Когда женщина вылила на голову Иисуса драгоценное масло, некоторые стали выражать свое возмущение: «К чему сия трата мира? Ибо можно было бы продать его более нежели за триста динариев и раздать нищим. И роптали на неё» (Марк 14.4-5).

По подсчётам гостей, присутствующих на обеде в доме Симона прокажённого, масло стоило триста динариев, это была немалая сумма. Динарий - серебряная римская монета, которая во времена Христа весила четыре с половиной грамма, составляла средний дневной заработок (см. Матф 20.2). Иисус в глазах гостей не стоил так дорого, чтобы потратить на Него так много в один момент.

После этого сказано об Иуде: «И пошёл Иуда Искариот, один из Двенадцати, к первосвященникам, чтобы предать Его им» (Марк 14.10). Иуда договаривается о цене предательства Иисуса, которая составляла 30 сребреников, что было ценой раба: «Если вол забодает раба или рабу, то господину их заплатить тридцать сиклей серебра» (Исх 21.32).

В какую цену мы оцениваем Иисуса? В отличие от других, женщина с алебастровым сосудом не подсчитывала цену. Она просто принесла самое дорогое, что у неё было. Масло могло стоить и пятьсот, и тысячу динариев, она просто выразила свою любовь к Господу, а любовь не рассуждает, она отдаёт лучшее, что имеет. Её поступок - образ Божьей любви, которая не спрашивает о цене нашего искупления.