НЕОПРОВЕРЖИМЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА

 

АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА

 

Разврат и лжепророчества: неопровержимое доказательство того, что Джозеф Смит был мошенником, а мормонство не является христианством.

 

 

Одним из самых плодотворных духовных признаков конца времён, указывающих на скорое возвращение Иисуса Христа, является растущее появление лжехристов и их культов (Матф 24:5,11,24). 

Культ - это фальшивая религия, которая практикует обман, чтобы создать сходство с оригиналом. Приверженцы утверждают, что они истинные христиане, пересматривая библейские доктрины, касающиеся Бога, Иисуса и спасения, чтобы уменьшить свои шансы на обнаружение и увеличить вероятность того, что они будут приняты как подлинное христианство, сообщает Harbingers Daily News Media

Одним из самых известных и успешных из этих религиозных фальшивомонетчиков был Джозеф Смит-младший (1805-1844), основатель Церкви Иисуса Христа Святых последних дней (СПД), более известной как мормоны. Церковь СПД, насчитывающая сегодня почти восемь миллионов последователей, продолжает расти в геометрической прогрессии даже через 180 лет после смерти Смита.

Однако культ мормонизма шаток, как карточный домик, легко рухнувший благодаря двум простым и неопровержимым фактам: аморальному характеру Смита и его многочисленным ложным пророчествам. Знать, что это такое, значит обрести духовную проницательность и, таким образом, не быть обманутым лжехристом,  «маскирующимся под Ангела света», который на самом деле был  «лжеапостолом и обольстителем» ( 2 Коринфянам 11:3-4,13-14 ).

Аморальный характер Смита

Многие исторически задокументированные рассказы о характере Джозефа Смита демонстрируют образ жизни, полный безнравственности и разврата, что резко контрастирует с библейским человеком, живущим в святости и послушании здравому библейскому учению.

Собственные показания Смита показывают, что он серийный лжец. Он утверждал, что в нежном возрасте 15 лет его посетили «два славных персонажа, окружённых ярким светом, который затмил солнце в полдень», которых он назвал «Отцом и Сыном». Якобы Сам Бог научил молодого Смита презирать христианские вероучения, считать деноминации мерзостью и верить, что Библия была искажена и поэтому нуждается в восстановлении.

Три года спустя Смит заявил, что ангел по имени Мороний направил его на холм под названием Кумора недалеко от деревни Манчестер, штат Нью-Йорк, чтобы найти спрятанные золотые листы. Там он также найдёт камни Урим и Туммин еврейского первосвященника и, просматривая эти камни, сможет перевести таблички с древнеегипетских иероглифов на английский язык. Так совпало, что якобы Смит случайно нашёл эти артефакты прямо возле своего дома.

Чтобы подтвердить свое открытие, Смит коварно квалифицировал трёх свидетелей - Оливера Каудери, Мартина Харриса и Дэвида Уитмера - как тех, кто мог свидетельствовать о существовании листов, в то время как Смит скрывал их от мира во время своего перевода. Никто, кроме этих четверых, не мог видеть листы, поскольку Смит открыл, что ангел Мороний благополучно вернулся и доставил их обратно на Небеса, прежде чем кто-либо ещё смог их увидеть. Плохой моральный облик этих свидетелей делает их показания совершенно неприемлемыми. И Уитмер, и Каудери позже были обвинены своими собратьями-мормонами в ворах и фальшивомонетчиках, и Харрис в конце концов признал, что никогда не видел листы в глаза, а вместо этого смотрел на них «глазами веры».

Смит утверждал, что перевёл письменные слова человека по имени Мормон, который был потомком еврейского изгнанного паломника в Новый Свет по имени Легий. Закончив «перевод» золотых листов в  Книгу Мормона, Смит открыл, что ему явился Иоанн Креститель, чтобы посвятить его в священство Аароново. Получив заказ, Смит основал свою новую религию - мормонизм - 6 апреля 1830 года и быстро начал собирать последователей из числа людей, лишённых гражданских прав традиционным христианством.

Когда дело дошло до руководства своими новыми последователями, Смит вёл себя скорее как лидер банды, чем как пастырь Божий. Любой, кто высказывался против ложных учений Смита, подвергался яростным нападкам. Согласно одному историческому рассказу, Смит нанял двух мормонов, чтобы убить человека, открыто выступавшего против его учения. В другом историческом рассказе Смит утверждал, что ему было видение от Бога, которое сказало ему, что «искупление Сиона должно прийти силой», и поэтому собрал армию из 200 мормонов, чтобы двинуться на Индепенденс, штат Миссури, где он был разбит. Армия Смита, называемая данитами, описывалась как «банда убийц, чьи гнусные злодеяния позже были написаны кровью на самых чёрных страницах истории мормонизма». Из-за их предательских действий губернатор штата Миссури Лилберн В. Боггс приказал генералу Кларку относиться к мормонам как к врагам, которые «должны быть истреблены или изгнаны из государства, если это необходимо, для общественного блага», поскольку «их бесчинства не поддаются описанию». Портера Рокуэлла, вождя данитов, описывали как «сильного физически человека, с ограниченным умом, твердыми убеждениями и крайне порочными мотивами», которого обвинили почти в ста хладнокровных убийствах.

Полигамия и педофилия также продемонстрировали презрение Смита к моральному закону Бога, особенно к  Бытию 2:24, в котором брак определяется как брак между одним мужчиной и одной женщиной на всю жизнь. Смит утверждал, что божественное откровение оправдывает его акты полигамии, собрав коллекцию из примерно 33 известных жён, некоторым из которых всего 14 лет. Такое зловещее поведение привело горожан Киртланда, штат Огайо, к смоле и перу Джозефа Смита и его друга Сиднея Ригдона. Полигамия настолько характеризовала ранний мормонизм, что преемник Смита, Бригам Янг, дошёл до богохульства, заявив, что «Иисус Христос был полигамистом, который был женат на Марии и Марфе, сёстрах Лазаря, а также на Марии Магдалине».

Куда бы Смит и его последователи ни пошли, они сеяли раздор и насилие даже между собой, что в конечном итоге привело к изгнанию мормонов из Огайо, затем из Миссури, они поселились в Иллинойсе, а затем, наконец, были вытеснены на запад, в Юту. Находясь в Иллинойсе, Смит приказал своим последователям сжечь  газету Nauvoo Expositor за публикацию ужасов правления и практики мормонов. Этот акт поджога привёл к аресту Джозефа Смита. Разъярённая толпа ворвалась в тюрьму, где его держали, и застрелила Смита и его брата Хайрама. Предположительно будучи назначенным Богом пророком, Смит умер как преступник 27 июня 1844 года.

При всех своих якобы божественных провозглашениях Смит оказался лживым, вороватым, жестоким, сексуально безнравственным злодеем, который явно не жил жизнью, как проповедовал апостол Павел, «достойно Господа, вполне угождая Ему, принося плод во всякое добро», делайте и возрастайте в познании Бога» (Колоссянам 1:10).

Множество ложных пророчеств Смита

Церковь СПД сделала следующее признание относительно личного заявления своего основателя о том, что он назначен Богом пророком :

Сегодня почти три миллиона человек во многих странах помнят Джозефа Смита как Пророка Бога. Достоинства и достижения его последователей стоят как памятник его божественному призванию. Основанием Церкви Иисуса Христа Святых последних дней являются откровения, которые он получил, священные истины, которым он учил, и авторитет священства, восстановленный через него.

В этом основополагающем утверждении СПД лежит «ахиллесова пята» мормонизма, поскольку авторитет мормонского священства и обоснованность их доктрин полностью основываются на заявлении Джозефа Смита о том, что он вдохновлённый пророк Бога. Это означает, что если бы Смит когда-либо произнёс какое-либо пророчество, которое оказалось ложным, он в конечном итоге нарушил бы лакмусовую бумажку Моисея со 100% точностью в определении того, действительно ли сообщение было произнесено Господом или нет (Второзаконие 18:21-22). Собственный Собственные Символы веры  допускают то же самое утверждение: «Если его [Смита] заявления о божественном назначении ложны, поскольку они составляют основу Церкви… надстройка не может быть стабильной». Холодное дело Христианство автор Дж. Уорнер Уоллес доказывает, что надстройка действительно очень нестабильна, предоставляя лишь несколько из множества ложных пророчеств, сделанных Джозефом Смитом, которые доказывают, что он действительно не прошёл испытание Моисея :

1. Джозеф Смит делал пророчества с открытой датой, например, когда он предсказал в 1835 году, что «Пришествие Господа, которое было близко - пятьдесят шесть лет, должно закончиться событием» (История Церкви, т.2, c.182).

2. Он сделал несколько самоисполняющихся пророчеств, например, когда заявил, что Господь повелел ему больше не переводить, пока он не прибудет в Огайо (У. и З. 37:1).

3. Смит делал условные пророчества, например, когда он заявил, что если жители Огайо покаются, они не будут строго осуждены Господом (У. и З. 40:16-18).

4. Смит даже зашёл так далеко, что сделал точные, безоговорочные пророчества, например, когда в 1832 году он пророчествовал о том, что храм СПД будет построен в Индепенденсе, штат Миссури, в его поколении. Спустя почти 200 лет ни один храм так и не был построен, особенно во время поколения Смита, что вынудило руководство СПД признать, что это пророчество так и не сбылось (Условия и положения,  раздел 84).

5. Смит также сделал несколько причудливых пророчеств, например, когда в 1837 году он провозгласил, что Господь сказал ему, что Луна населена мужчинами и женщинами, похожими на земных людей, что они живут до тысячи лет, были почти шести футов ростом и одеты одинаково, как квакеры ( The Oliver B. Huntington Journal, 1881).

Заключение

Не требуется особых усилий, чтобы доказать, что заявление Джозефа Смита о том, что он призванный свыше Пророк Бога, было обманом. Во-первых, безбожный и аморальный характер самого Смита заставил бы покраснеть даже самого ярого гедониста. Во-вторых, его несостоявшиеся пророчества далеко не соответствуют тесту Моисея в определении лжепророка.

Можно было бы представить ещё много доказательств, дискредитирующих мормонизм. Например, Смит явно заимствовал Книгу Мормона из других источников, таких как Библия, а также из романа, написанного ранее служителем по имени Соломон Сполдинг. За последующие десятилетия церковь СПД внесла около 3000 «редакций» в писания Джозефа Смита. Многие исторические и лингвистические утверждения, сделанные Смитом, со временем оказались совершенно вымышленными, если не смехотворными. Доказательства продолжаются. Такое обилие аргументов должно вызвать у мормонов серьёзные сомнения в легитимности их ложной религии и, таким образом, помешать им слепо идти по ступеням, уводящим от Бога.

Как христиане, мы должны обратиться к мормонам с любовью, вооружившись мечом Слова и этими фактами, доказывающими, что Джозеф Смит был мошенником.

Тем самым мы подтверждаем, что мормонизм не может быть действительным выражением христианства, а скорее остается ещё одной широкой дорогой, ведущей к погибели души.

https://christian-news.com.ua/ru/lichnosti/1412-razvrat-i-lzheprorochestva-neoproverzhimoe-dokazatelstvo-togo-chto-dzhozef-smit-byl-moshennikom-a-mormonstvo-ne-yavlyaetsya-khristianstvom.html

ДОКТОР ЖИВАГО - ВСЕ СТИХИ

 

ППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППППП

 

1. ГАМЛЕТ Гул затих. Я вышел на подмостки. Прислонясь к дверному косяку, Я ловлю в далеком отголоске Что случится на моем веку. На меня наставлен сумрак ночи Тысячью биноклей на оси. Если только можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси. Я люблю твой замысел упрямый И играть согласен эту роль. Но сейчас идет другая драма, И на этот раз меня уволь. Но продуман распорядок действий, И неотвратим конец пути. Я один, все тонет в фарисействе. Жизнь прожить - не поле перейти. 2. МАРТ Солнце греет до седьмого пота, И бушует, одурев, овраг. Как у дюжей скотницы работа, Дело у весны кипит в руках. Чахнет снег и болен малокровьем В веточках бессильно синих жил. Но дымится жизнь в хлеву коровьем, И здоровьем пышут зубья вил. Эти ночи, эти дни и ночи! Дробь капелей к середине дня, Кровельных сосулек худосочье, Ручейков бессонных болтовня! Настежь все, конюшня и коровник. Голуби в снегу клюют овес, И всего живитель и виновник, - Пахнет свежим воздухом навоз. 3. НА СТРАСТНОЙ Еще кругом ночная мгла. Еще так рано в мире, Что звездам в небе нет числа, И каждая, как день, светла, И если бы земля могла, Она бы Пасху проспала Под чтение Псалтыри. Еще кругом ночная мгла. Такая рань на свете, Что площадь вечностью легла От перекрестка до угла, И до рассвета и тепла Еще тысячелетье. Еще земля голым-гола, И ей ночами не в чем Раскачивать колокола И вторить с воли певчим. И со Страстного четверга Вплоть до Страстной субботы Вода буравит берега И вьет водовороты. И лес раздет и непокрыт, И на Страстях Христовых, Как строй молящихся, стоит Толпой стволов сосновых. А в городе, на небольшом Пространстве, как на сходке, Деревья смотрят нагишом В церковные решетки. И взгляд их ужасом объят. Понятна их тревога. Сады выходят из оград, Колеблется земли уклад: Они хоронят Бога. И видят свет у царских врат, И черный плат, и свечек ряд, Заплаканные лица - И вдруг навстречу крестный ход Выходит с плащаницей, И две березы у ворот Должны посторониться. И шествие обходит двор По краю тротуара, И вносит с улицы в притвор Весну, весенний разговор И воздух с привкусом просфор И вешнего угара. И март разбрасывает снег На паперти толпе калек, Как будто вышел человек, И вынес, и открыл ковчег, И все до нитки роздал. И пенье длится до зари, И, нарыдавшись вдосталь, Доходят тише изнутри На пустыри под фонари Псалтырь или Апостол. Но в полночь смолкнут тварь и плоть, Заслышав слух весенний, Что только-только распогодь, Смерть можно будет побороть Усильем Воскресенья. 4. БЕЛАЯ НОЧЬ Мне далекое время мерещится, Дом на Стороне Петербургской. Дочь степной небогатой помещицы, Ты - на курсах, ты родом из Курска. Ты - мила, у тебя есть поклонники. Этой белою ночью мы оба, Примостясь на твоем подоконнике, Смотрим вниз с твоего небоскреба. Фонари, точно бабочки газовые, Утро тронуло первою дрожью. То, что тихо тебе я рассказываю, Так на спящие дали похоже. Мы охвачены тою же самою Оробелою верностью тайне, Как раскинувшийся панорамою Петербург за Невою бескрайней. Там вдали, по дремучим урочищам, Этой ночью весеннею белой, Соловьи славословьем грохочущим Оглашают лесные пределы. Ошалелое щелканье катится, Голос маленькой птички ледащей Пробуждает восторг и сумятицу В глубине очарованной чащи. В те места босоногою странницей Пробирается ночь вдоль забора, И за ней с подоконника тянется След подслушанного разговора. В отголосках беседы услышанной По садам, огороженным тесом, Ветви яблоновые и вишенные Одеваются цветом белёсым. И деревья, как призраки, белые Высыпают толпой на дорогу, Точно знаки прощальные делая Белой ночи, видавшей так много. 5. ВЕСЕННЯЯ РАСПУТИЦА Огни заката догорали. Распутицей в бору глухом В далекий хутор на Урале Тащился человек верхом. Болтала лошадь селезенкой, И звону шлепавших подков Дорогой вторила вдогонку Вода в воронках родников. Когда же опускал поводья И шагом ехал верховой, Прокатывало половодье Вблизи весь гул и грохот свой. Смеялся кто-то, плакал кто-то, Крошились камни о кремни, И падали в водовороты С корнями вырванные пни. А на пожарище заката, В далекой прочерни ветвей, Как гулкий колокол набата Неистовствовал соловей. Где ива вдовий свой повойник Клонила, свесивши в овраг, Как древний соловей-разбойник Свистал он на семи дубах. Какой беде, какой зазнобе Предназначался этот пыл? В кого ружейной крупной дробью Он по чащобе запустил? Казалось, вот он выйдет лешим С привала беглых каторжан Навстречу конным или пешим Заставам здешних партизан. Земля и небо, лес и поле Ловили этот редкий звук, Размеренные эти доли Безумья, боли, счастья, мук. 6. ОБЪЯСНЕНИЕ Жизнь вернулась так же беспричинно, Как когда-то странно прервалась Я на той же улице старинной, Как тогда, в тот летний день и час. Те же люди и заботы те же, И пожар заката не остыл, Как его тогда к стене Манежа Вечер смерти наспех пригвоздил. Женщины в дешевом затрапезе Так же ночью топчут башмаки. Их потом на кровельном железе Так же распинают чердаки. Вот одна походкою усталой Медленно выходит на порог И, поднявшись из полуподвала, Переходит двор наискосок. Я опять готовлю отговорки, И опять все безразлично мне. И соседка, обогнув задворки, Оставляет нас наедине. Не плачь, не морщь опухших губ, Не собирай их в складки. Разбередишь присохший струп Весенней лихорадки. Сними ладонь с моей груди, Мы провода под током. Друг к другу вновь, того гляди, Нас бросит ненароком. Пройдут года, ты вступишь в брак, Забудешь неустройства. Быть женщиной - великий шаг, Сводить с ума - геройство. А я пред чудом женских рук, Спины, и плеч, и шеи И так с привязанностью слуг Весь век благоговею. Но как ни сковывает ночь Меня кольцом тоскливым, Сильней на свете тяга прочь И манит страсть к разрывам. 7. ЛЕТО В ГОРОДЕ Разговоры вполголоса И с поспешностью пылкой Кверху собраны волосы Всей копною с затылка. Из-под гребня тяжелого Смотрит женщина в шлеме, Запрокинувши голову Вместе с косами всеми. А на улице жаркая Ночь сулит непогоду, И расходятся, шаркая, По домам пешеходы. Гром отрывистый слышится, Отдающийся резко, И от ветра колышется На окне занавеска. Наступает безмолвие, Но по-прежнему парит, И по-прежнему молнии В небе шарят и шарят. А когда светозарное Утро знойное снова Сушит лужи бульварные После ливня ночного, Смотрят хмуро по случаю Своего недосыпа Вековые, пахучие, Неотцветшие липы. 8. ВЕТЕР Я кончился, а ты жива. И ветер, жалуясь и плача, Раскачивает лес и дачу. Не каждую сосну отдельно, А полностью все дерева Со всею далью беспредельной, Как парусников кузова На глади бухты корабельной. И это не из удальства Или из ярости бесцельной, А чтоб в тоске найти слова Тебе для песни колыбельной. 9. ХМЕЛЬ Под ракитой, обвитой плющом. От ненастья мы ищем защиты. Наши плечи покрыты плащом. Вкруг тебя мои руки обвиты. Я ошибся. Кусты этих чаш Не плющом перевиты, а хмелем Ну так лучше давай этот плащ В ширину под собою расстелем. 10. БАБЬЕ ЛЕТО Лист смородины груб и матерчат. В доме хохот и стекла звенят, В нем шинкуют, и квасят, и перчат, И гвоздики кладут в маринад. Лес забрасывает, как насмешник, Этот шум на обрывистый склон, Где сгоревший на солнце орешник Словно жаром костра опален. Здесь дорога спускается в балку, Здесь и высохших старых коряг, И лоскутницы осени жалко, Все сметающей в этот овраг. И тою, что вселенная проще, Чем иной полагает хитрец, Что как в воду опущена роща, Что приходит всему свой конец. Что глазами бессмысленно хлопать, Когда все пред тобой сожжено, И осенняя белая копоть Паутиною тянет в окно. Ход из сада в заборе проломан И теряется в березняке. В доме смех и хозяйственный гомон, Тот же гомон и смех вдалеке. 11. СВАДЬБА Пересекши край двора, Гости на гулянку В дом невесты до утра Перешли с тальянкой. За хозяйскими дверьми В войлочной обивке Стихли с часу до семи Болтовни обрывки. А зарею, в самый сон, Только спать и спать бы, Вновь запел аккордеон, Уходя со свадьбы. И рассыпал гармонист Снова на баяне Плеск ладоней, блеск монист, Шум и гам гулянья. И опять, опять, опять Говорок частушки Прямо к спящим на кровать Ворвался с пирушки. А одна, как снег, бела, В шуме, свисте, гаме Снова павой поплыла, Поводя боками. Помавая головой И рукою правой, В плясовой по мостовой, Павой, павой, павой. Вдруг задор и шум игры, Топот хоровода, Провалясь в тартарары, Канули, как в воду. Просыпался шумный двор. Деловое эхо Вмешивалось в разговор И раскаты смеха. В необъятность неба, ввысь Вихрем сизых пятен Стаей голуби неслись, Снявшись с голубятен. Точно их за свадьбой вслед Спохватясь спросонья, С пожеланьем многих лет Выслали в погоню. Жизнь ведь тоже только миг, Только растворенье Нас самих во всех других Как бы им в даренье. Только свадьба, вглубь окон Рвущаяся снизу, Только песня, только сон, Только голубь сизый. 12. ОСЕНЬ Я дал разъехаться домашним, Все близкие давно в разброде, И одиночеством всегдашним Полно все в сердце и природе. И вот я здесь с тобой в сторожке, В лесу безлюдно и пустынно. Как в песне, стежки и дорожки Позаросли наполовину. Теперь на нас одних с печалью Глядят бревенчатые стены. Мы брать преград не обещали, Мы будем гибнуть откровенно. Мы сядем в час и встанем в третьем, Я с книгою, ты с вышиваньем, И на рассвете не заметим, Как целоваться перестанем. Еще пышней и бесшабашней Шумите, осыпайтесь, листья, И чашу горечи вчерашней Сегодняшней тоской превысьте. Привязанность, влеченье, прелесть! Рассеемся в сентябрьском шуме! Заройся вся в осенний шелест! Замри, или ополоумей! Ты так же сбрасываешь платье, Как роща сбрасывает листья, Когда ты падаешь в объятье В халате с шелковою кистью. Ты - благо гибельного шага, Когда житье тошней недуга, А корень красоты - отвага, И это тянет нас друг к другу. 13. СКАЗКА Встарь, во время оно, В сказочном краю Пробирался конный Степью по репью. Он спешил на сечу, А в степной пыли Темный лес навстречу Вырастал вдали. Ныло ретивое, На сердце скребло: Бойся водопоя, Подтяни седло. Не послушал конный И во весь опор Залетел с разгону На лесной бугор. Повернул с кургана, Въехал в суходол, Миновал поляну, Гору перешел. И забрел в ложбину И лесной тропой Вышел на звериный След и водопой. И глухой к призыву, И не вняв чутью, Свел коня с обрыва Попоить к ручью. У ручья пещера, Пред пещерой — брод. Как бы пламя серы Озаряло вход. И в дыму багровом, Застилавшем взор, Отдаленным зовом Огласился бор. И тогда оврагом, Вздрогнув, напрямик Тронул конный шагом На призывный крик. И увидел конный, И приник к копью, Голову дракона, Хвост и чешую. Пламенем из зева Рассевал он свет, В три кольца вкруг девы Обмотав хребет. Туловище змея, Как концом бича, Поводило шеей У ее плеча. Той страны обычай Пленницу-красу Отдавал в добычу Чудищу в лесу. Края населенье Хижины свои Выкупало пеней Этой от змеи. Змей обвил ей руку И оплел гортань, Получив на муку В жертву эту дань. Посмотрел с мольбою Всадник в высь небес И копье для боя Взял наперевес. Сомкнутые веки. Выси. Облака. Воды. Броды. Реки. Годы и века. Конный в шлеме сбитом, Сшибленный в бою. Верный конь, копытом Топчущий змею. Конь и труп дракона Рядом на песке. В обмороке конный, Дева в столбняке. Светел свод полдневный, Синева нежна. Кто она? Царевна? Дочь земли? Княжна? То в избытке счастья Слезы в три ручья, То душа во власти Сна и забытья. То возврат здоровья, То недвижность жил От потери крови И упадка сил. Но сердца их бьются. То она, то он Силятся очнуться И впадают в сон. Сомкнутые веки. Выси. Облака. Воды. Броды. Реки. Годы и века. 14. АВГУСТ Как обещало, не обманывая, Проникло солнце утром рано Косою полосой шафрановою От занавеси до дивана. Оно покрыло жаркой охрою Соседний лес, дома поселка, Мою постель, подушку мокрую И край стены за книжной полкой. Я вспомнил, по какому поводу Слегка увлажнена подушка. Мне снилось, что ко мне на проводы Шли по лесу вы друг за дружкой. Вы шли толпою, врозь и парами, Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня Шестое августа по старому, Преображение Господне. Обыкновенно свет без пламени Исходит в этот день с Фавора, И осень, ясная как знаменье, К себе приковывает взоры. И вы прошли сквозь мелкий, нищенский, Нагой, трепещущий ольшаник В имбмрно-красный лес кладбищенский, Горевший, как печатный пряник. С притихшими его вершинами Соседствовало небо важно, И голосами петушиными Перекликалась даль протяжно. В лесу казенной землемершею Стояла смерть среди погоста, Смотря в лицо мое умершее, Чтоб вырыть яму мне по росту. Был всеми ощутим физически Спокойный голос чей-то рядом. То прежний голос мой провидческий Звучал, нетронутый распадом: "Прощай, лазурь Преображенская И золото второго Спаса, Смягчи последней лаской женскою Мне горечь рокового часа. Прощайте, годы безвременщины. Простимся, бездне унижений Бросающая вызов женщина! Я - поле твоего сраженья. Прощай, размах крыла расправленный, Полета вольное упорство, И образ мира, в слове явленный, И творчество, и чудотворство". 15. ЗИМНЯЯ НОЧЬ Мело, мело по всей земле Во все пределы. Свеча горела на столе, Свеча горела. Как летом роем мошкара Летит на пламя, Слетались хлопья со двора К оконной раме. Метель лепила на стекле Кружки и стрелы. Свеча горела на столе, Свеча горела. На озаренный потолок Ложились тени, Скрещенья рук, скрещенья ног, Судьбы скрещенья. И падали два башмачка Со стуком на пол. И воск слезами с ночника На платье капал. И все терялось в снежной мгле Седой и белой. Свеча горела на столе, Свеча горела. На свечку дуло из угла, И жар соблазна Вздымал, как ангел, два крыла Крестообразно. Мело весь месяц в феврале, И то и дело Свеча горела на столе, Свеча горела. 16. РАЗЛУКА С порога смотрит человек, Не узнавая дома. Ее отъезд был как побег, Везде следы разгрома. Повсюду в комнатах хаос. Он меры разоренья Не замечает из-за слез И приступа мигрени. В ушах с утра какой-то шум. Он в памяти иль грезит? И почему ему на ум Все мысль о море лезет? Когда сквозь иней на окне Не видно света Божья, Безвыходность тоски вдвойне С пустыней моря схожа. Она была так дорога Ему чертой любою, Как морю близки берега Всей линией прибоя. Как затопляет камыши Волненье после шторма, Ушли на дно его души Ее черты и формы. В года мытарств, во времена Немыслимого быта Она волной судьбы со дна Была к нему прибита. Среди препятствий без числа, Опасности минуя, Волна несла ее, несла И пригнала вплотную. И вот теперь ее отъезд, Насильственный, быть может. Разлука их обоих съест, Тоска с костями сгложет. И человек глядит кругом: Она в момент ухода Все выворотила вверх дном Из ящиков комода. Он бродит, и до темноты Укладывает в ящик Раскиданные лоскуты И выкройки образчик. И наколовшись об шитье С невынутой иголкой, Внезапно видит все ее И плачет втихомолку. 17. СВИДАНИЕ Засыпет снег дороги, Завалит скаты крыш. Пойду размять я ноги: За дверью ты стоишь. Одна в пальто осеннем, Без шляпы, без калош, Ты борешься с волненьем И мокрый снег жуешь. Деревья и ограды Уходят вдаль, во мглу. Одна средь снегопада Стоишь ты на углу. Течет вода с косынки За рукава в обшлаг, И каплями росинки Сверкают в волосах. И прядью белокурой Озарены: лицо, Косынка и фигура И это пальтецо. Снег на ресницах влажен, В твоих глазах тоска, И весь твой облик слажен Из одного куска. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Но кто мы и откуда, Когда от всех тех лет Остались пересуды, А нас на свете нет? 18. РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЗВЕЗДА Стояла зима. Дул ветер из степи. И холодно было младенцу в вертепе На склоне холма. Его согревало дыханье вола. Домашние звери Стояли в пещере, Над яслями теплая дымка плыла. Доху отряхнув от постельной трухи И зернышек проса, Смотрели с утеса Спросонья в полночную даль пастухи. Вдали было поле в снегу и погост, Ограды, надгробья, Оглобля в сугробе, И небо над кладбищем, полное звезд. А рядом, неведомая перед тем, Застенчивей плошки В оконце сторожки Мерцала звезда по пути в Вифлеем. Она пламенела, как стог, в стороне От неба и Бога, Как отблеск поджога, Как хутор в огне и пожар на гумне. Она возвышалась горящей скирдой Соломы и сена Средь целой вселенной, Встревоженной этою новой звездой. Растущее зарево рдело над ней И значило что-то, И три звездочета Спешили на зов небывалых огней. За ними везли на верблюдах дары. И ослики в сбруе, один малорослей Другого, шажками спускались с горы. И странным виденьем грядущей поры Вставало вдали все пришедшее после. Все мысли веков, все мечты, все миры, Все будущее галерей и музеев, Все шалости фей, все дела чародеев, Все елки на свете, все сны детворы. Весь трепет затепленных свечек, все цепи, Все великолепье цветной мишуры... ...Все злей и свирепей дул ветер из степи... ...Все яблоки, все золотые шары. Часть пруда скрывали верхушки ольхи, Но часть было видно отлично отсюда Сквозь гнезда грачей и деревьев верхи. Как шли вдоль запруды ослы и верблюды, Могли хорошо разглядеть пастухи. - Пойдемте со всеми, поклонимся чуду, - Сказали они, запахнув кожухи. От шарканья по снегу сделалось жарко. По яркой поляне листами слюды Вели за хибарку босые следы. На эти следы, как на пламя огарка, Ворчали овчарки при свете звезды. Морозная ночь походила на сказку, И кто-то с навьюженной снежной гряды Все время незримо входил в их ряды. Собаки брели, озираясь с опаской, И жались к подпаску, и ждали беды. По той же дороге, чрез эту же местность Шло несколько ангелов в гуще толпы. Незримыми делала их бестелесность, Но шаг оставлял отпечаток стопы. У камня толпилась орава народу. Светало. Означились кедров стволы. - А кто вы такие? - спросила Мария. - Мы племя пастушье и неба послы, Пришли вознести вам обоим хвалы. - Всем вместе нельзя. Подождите у входа. Средь серой, как пепел, предутренней мглы Топтались погонщики и овцеводы, Ругались со всадниками пешеходы, У выдолбленной водопойной колоды Ревели верблюды, лягались ослы. Светало. Рассвет, как пылинки золы, Последние звезды сметал с небосвода. И только волхвов из несметного сброда Впустила Мария в отверстье скалы. Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба, Как месяца луч в углубленье дупла. Ему заменяли овчинную шубу Ослиные губы и ноздри вола. Стояли в тени, словно в сумраке хлева, Шептались, едва подбирая слова. Вдруг кто-то в потемках, немного налево От яслей рукой отодвинул волхва, И тот оглянулся: с порога на деву Как гостья, смотрела звезда Рождества. 19. РАССВЕТ Ты значил все в моей судьбе. Потом пришла война, разруха, И долго-долго о тебе Ни слуху не было, ни духу. И через много-много лет Твой голос вновь меня встревожил. Всю ночь читал я твой завет И как от обморока ожил. Мне к людям хочется, в толпу, В их утреннее оживленье. Я все готов разнесть в щепу И всех поставить на колени. И я по лестнице бегу, Как будто выхожу впервые На эти улицы в снегу И вымершие мостовые. Везде встают, огни, уют, Пьют чай, торопятся к трамваям. В теченье нескольких минут Вид города неузнаваем. В воротах вьюга вяжет сеть Из густо падающих хлопьев, И чтобы вовремя поспеть, Все мчатся недоев-недопив. Я чувствую за них за всех, Как будто побывал в их шкуре, Я таю сам, как тает снег, Я сам, как утро, брови хмурю. Со мною люди без имен, Деревья, дети, домоседы. Я ими всеми побежден, И только в том моя победа. 20. ЧУДО Он шел из Вифании в Ерусалим, Заранее грустью предчувствий томим. Колючий кустарник на круче был выжжен, Над хижиной ближней не двигался дым, Был воздух горяч и камыш неподвижен, И Мертвого моря покой недвижим. И в горечи, спорившей с горечью моря, Он шел с небольшою толпой облаков По пыльной дороге на чье-то подворье, Шел в город на сборище учеников. И так углубился он в мысли свои, Что поле в унынье запахло полынью. Все стихло. Один он стоял посредине, А местность лежала пластом в забытьи. Все перемешалось: теплынь и пустыня, И ящерицы, и ключи, и ручьи. Смоковница высилась невдалеке, Совсем без плодов, только ветки да листья. И он ей сказал: "Для какой ты корысти? Какая мне радость в твоем столбняке? Я жажду и алчу, а ты - пустоцвет, И встреча с тобой безотрадней гранита. О, как ты обидна и недаровита! Останься такой до скончания лет". По дереву дрожь осужденья прошла, Как молнии искра по громоотводу. Смоковницу испепелило до тла. Найдись в это время минута свободы У листьев, ветвей, и корней, и ствола, Успели б вмешаться законы природы. Но чудо есть чудо, и чудо есть Бог. Когда мы в смятеньи, тогда средь разброда Оно настигает мгновенно, врасплох. 21. ЗЕМЛЯ В московские особняки Врывается весна нахрапом. Выпархивает моль за шкапом И ползает по летним шляпам, И прячут шубы в сундуки. По деревянным антресолям Стоят цветочные горшки С левкоем и желтофиолем, И дышат комнаты привольем, И пахнут пылью чердаки. И улица запанибрата С оконницей подслеповатой, И белой ночи и закату Не разминуться у реки. И можно слышать в коридоре, Что происходит на просторе, О чем в случайном разговоре С капелью говорит апрель. Он знает тысячи историй Про человеческое горе, И по заборам стынут зори, И тянут эту канитель. И та же смесь огня и жути На воле и в жилом уюте, И всюду воздух сам не свой. И тех же верб сквозные прутья, И тех же белых почек вздутья И на окне, и на распутье, На улице и в мастерской. Зачем же плачет даль в тумане, И горько пахнет перегной? На то ведь и мое призванье, Чтоб не скучали расстоянья, Чтобы за городскою гранью Земле не тосковать одной. Для этого весною ранней Со мною сходятся друзья, И наши вечера - прощанья, Пирушки наши - завещанья, Чтоб тайная струя страданья Согрела холод бытия. 22. ДУРНЫЕ ДНИ Когда на последней неделе Входил он в Иерусалим, Осанны навстречу гремели, Бежали с ветвями за ним. А дни все грозней и суровей, Любовью не тронуть сердец, Презрительно сдвинуты брови, И вот послесловье, конец. Свинцовою тяжестью всею Легли на дворы небеса. Искали улик фарисеи, Юля перед ним, как лиса. И темными силами храма Он отдан подонкам на суд, И с пылкостью тою же самой, Как славили прежде, клянут. Толпа на соседнем участке Заглядывала из ворот, Толклись в ожиданье развязки И тыкались взад и вперед. И полз шепоток по соседству, И слухи со многих сторон. И бегство в Египет и детство Уже вспоминались, как сон. Припомнился скат величавый В пустыне, и та крутизна, С которой всемирной державой Его соблазнял сатана. И брачное пиршество в Кане, И чуду дивящийся стол, И море, которым в тумане Он к лодке, как по суху, шел. И сборище бедных в лачуге, И спуск со свечою в подвал, Где вдруг она гасла в испуге, Когда воскрешенный вставал... 23. МАГДАЛИНА I Чуть ночь, мой демон тут как тут, За прошлое моя расплата. Придут и сердце мне сосут Воспоминания разврата, Когда, раба мужских причуд, Была я дурой бесноватой И улицей был мой приют. Осталось несколько минут, И тишь наступит гробовая. Но раньше чем они пройдут, Я жизнь свою, дойдя до края, Как алавастровый сосуд, Перед тобою разбиваю. О где бы я теперь была, Учитель мой и мой Спаситель, Когда б ночами у стола Меня бы вечность не ждала, Как новый, в сети ремесла Мной завлеченный посетитель. Но объясни, что значит грех И смерть и ад, и пламень серный, Когда я на глазах у всех С тобой, как с деревом побег, Срослась в своей тоске безмерной. Когда твои стопы, Исус, Оперши о свои колени, Я, может, обнимать учусь Креста четырехгранный брус И, чувств лишаясь, к телу рвусь, Тебя готовя к погребенью. 24. МАГДАЛИНА II У людей пред праздником уборка. В стороне от этой толчеи Обмываю миром из ведерка Я стопы пречистые твои. Шарю и не нахожу сандалий. Ничего не вижу из-за слез. На глаза мне пеленой упали Пряди распустившихся волос. Ноги я твои в подол уперла, Их слезами облила, Исус, Ниткой бус их обмотала с горла, В волосы зарыла, как в бурнус. Будущее вижу так подробно, Словно ты его остановил. Я сейчас предсказывать способна Вещим ясновиденьем сивилл. Завтра упадет завеса в храме, Мы в кружок собьемся в стороне, И земля качнется под ногами, Может быть, из жалости ко мне. Перестроятся ряды конвоя, И начнется всадников разъезд. Словно в бурю смерч, над головою Будет к небу рваться этот крест. Брошусь на землю у ног распятья, Обомру и закушу уста. Слишком многим руки для объятья Ты раскинешь по концам креста. Для кого на свете столько шири, Столько муки и такая мощь? Есть ли столько душ и жизней в мире? Столько поселений, рек и рощ? Но пройдут такие трое суток И столкнут в такую пустоту, Что за этот страшный промежуток Я до Воскресенья дорасту. 25. ГЕФСИМАНСКИЙ САД Мерцаньем звезд далеких безразлично Был поворот дороги озарен. Дорога шла вокруг горы Масличной, Внизу под нею протекал Кедрон. Лужайка обрывалась с половины. За нею начинался Млечный путь. Седые серебристые маслины Пытались вдаль по воздуху шагнуть. В конце был чей-то сад, надел земельный. Учеников оставив за стеной, Он им сказал: "Душа скорбит смертельно, Побудьте здесь и бодрствуйте со мной". Он отказался без противоборства, Как от вещей, полученных взаймы, От всемогущества и чудотворства, И был теперь, как смертные, как мы. Ночная даль теперь казалась краем Уничтоженья и небытия. Простор вселенной был необитаем, И только сад был местом для житья. И, глядя в эти черные провалы, Пустые, без начала и конца, Чтоб эта чаша смерти миновала, В поту кровавом он молил отца. Смягчив молитвой смертную истому, Он вышел за ограду. На земле Ученики, осиленные дремой, Валялись в придорожном ковыле. Он разбудил их: "Вас Господь сподобил Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт. Час Сына Человеческого пробил. Он в руки грешников себя предаст". И лишь сказал, неведомо откуда Толпа рабов и скопище бродяг, Огни, мечи и впереди - Иуда С предательским лобзаньем на устах. Петр дал мечом отпор головорезам И ухо одному из них отсек. Но слышит: "Спор нельзя решать железом, Вложи свой меч на место, человек. Неужто тьмы крылатых легионов Отец не снарядил бы мне сюда? И, волоска тогда на мне не тронув, Враги рассеялись бы без следа. Но книга жизни подошла к странице, Которая дороже всех святынь. Сейчас должно написанное сбыться, Пускай же сбудется оно. Аминь. Ты видишь, ход веков подобен притче И может загореться на ходу. Во имя страшного ее величья Я в добровольных муках в гроб сойду. Я в гроб сойду и в третий день восстану, И, как сплавляют по реке плоты, Ко мне на суд, как баржи каравана, Столетья поплывут из темноты".

JOURNEY

 

================================================================================================================================================================================================================================================

About 1900 B.C. Canaan was not inhabited. Indeed, this land does not belong to anyone. Somewhere among the plowed fields were fortified with towers. On the surrounding slopes to grow vineyards or fig and date palms.

Abraham, as the Bible tells us, chose with its first study of Palestine deserted and the hard way, which led to the South: here the wooded slopes of the hills an unfamiliar country gave shelter and a safe haven, but the open plots served as grazing ground for his Stud.

Between sedentary farmers and pastoralists and wild hordes, nowhere bound, whose houses were tents of goat hides somewhere in the desert under the stars, was in constant war. And it is in this troubled country went to Abraham, his wife Sarah, his nephew lot, with their families and their livestock.

 

We are grateful to the dry sands of the Egyptian desert: it has full - with the majority of the hieroglyphic texts, including valuable written evidence of Semitic in the Nile Valley. And yet the best and precise evidence is the images, one of which - the Semitic family.

 

In 1890, the Cairo authorities have charged a British professional Percy e. Newberry explore several ancient tombs. The expedition was funded by the Egyptian Research Fund.

Having spent a lot of time and effort, Newberry eventually made it to the great stone house. In the light of torches, he managed to make out in three land protruding out of the crypt and the remains of two rows of columns. Bright walls were covered with magnificent coloured paintings on wet plaster. They carry depictions of scenes from the life of a person, learn about the harvesting, hunting, dancing and competitions. In one of the paintings on the North wall, immediately on the portrait of a nobleman in life-size, Newberry found figures of people, looked like. They were fair-skinned persons, with pointed facial features and unusual for the Egyptians. Two Egyptian officials portrayed in the foreground, represented this group of aliens noble dignitary. What were their people?

The style and the color of their clothes played with great precision. Rectangular woolen capes, reaching to the knees for men and calves in women moved through one shoulder. They are made of multicolored striped fabrics and cloaks. If they do not resemble us the famous "coat of many colors", which Jacob, to the great annoyance of his other sons, gave his beloved son Joseph? Men-trimmed beard is gabled. Women's hair free fall to the chest and bandaged shoulders and a narrow white tape around the forehead.

For the dating of this picture approximately 1900  B.C. (the time of the Patriarchs), we can imagine that Abraham (then still called Abram) and his family looked almost the same.

ТИСЯЧОЛIТТЯ

 

ММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММММ

   При приході Христа всі праведники будуть взяті живими в оселі, приготовлені для них на небесах (Іван 14.1-3, 1 Фес 4.16-17 ; Об'явл 14.1-4, 15.2-3, 19.1).

   Нечестиві будуть убиті славою явлення Христа (2 Фес 2.8; Іс 13.6-9,24.1-6; Соф 1.2-3). Вогонь також стане елементом руйнування (2 Фес 1.7-9, Пс 50.3-5, Іс 66.15-16, Єз 38.22; Об'явл 19.19-21, 18.8-9, 19.3).

   Таким чином, земля буде спустошена і «зроблена пустелею, і грішники винищені з неї» (Іс 13.9; Єр 4.20,23,25-28).

   Сатану буде «скуто» бездіяльністю на 1000 років, тому що йому нема кого буде спокушати. Ісус Христос покладе на нього гріхи Свого народу (як Первосвященик) і відправить блукати пустельною землею (Лев 16.20-22, Об'явл 20.1-3).

   Протягом 1000 років праведники будуть царювати з Христом і судитимуть загиблих ангелів і безбожних (Об'явл 20.4, 1 Кор 6.3-4, Дан 7.22). Вони братимуть участь в суді, щоб мати свою думку про покарання безбожних і переконатися у правоті Бога, і це запобіжить будь-якій можливості невдоволення щодо них долі.

   Тисячолітнє царство починається першим воскресінням і закінчується другим (Об'явл 20.5).

   Після закінчення 1000 років сатана спокушає воскресших безбожних і переконує взяти місто Божий штурмом і таким чином встановити навіки своє царство. Але тоді Господь виголошує вирок на них і назавжди винищує (Об'явл 20.7-15).

 

   Як відомо, після великої скорботи, через яку пройдуть усі, хто не вклонився звірові і не прийняв його накреслення, відбудеться буквальне і видиме друге пришестя Христа. Потім живі та воскреслі праведники будуть взяті на небо на 1000 років, де будуть розбирати справи безбожних, а на землі нікого не буде в цей час у живих з людей, а тільки сатана та його ангели. Наприкінці ж тисячоліття Новий Єрусалим із Христом і праведниками опуститься на землю і останній суд - знищення - відбудеться над безбожними всіх століть, які будуть воскресені тільки для цього і в момент спроби захопити місто під проводом сатани. Після цього настане вічність - нове щасливе життя на оновленій землі та у всесвіті без гріха та його наслідків (Тит 2.13; Євр 9.28; Іван 14.1-3; Дії 1.9-11; Матв 24.14; Об'явл 1.7; Матв 26.43-44; 1 Фес 4.13-18; Об'явл 14.14-20, 19:11-21; Матв 24, Марк 13, Лука 21; 2 Тим 3.1-5; 1 Фес 5.1-6; Рим 6.23, 1 Тим 6.15-16; єкл 9.5-6; Пс 146.4; Іван 5.28-29, 11.11-14; Кол 3.4; 1 Фес 4.13-17; Об'явл 20.1-10; Об'явл 20; 1 Кор 6.2-3,4.1; Єзек 28.18-19; 2 Пет 3.13; Іс 35.1,5-7,9-10, 65.17-25; Матв 5.5; Об'явл 21.1-7, 22.1-5, 11.15). Ця позиція називається ПОСТТРІБУЛАЦІОНІЗМ-ПРЕМІЛЕНАРИЗМ.

   Але є ще три.

   Вони суперечать Біблії, тому що :

1. ПРЕТРИБУЛАЦІОНІЗМ-ПРЕМІЛЕНАРИЗМ. На відміну від попереднього, хоч і вчить майже так само, але з однією умовою: до початку часу скорботи праведники будуть «таємно захоплені» із землі, а хто залишиться, ті усі отримають накреслення звіра, а потім Христос повернеться разом із церквою. Цього не може бути, тому що приходів Христа два, а не три, церква обов'язково пройде через всі випробування на землі і виявиться переможцем (Об'явл 15.1-8, Дан 12.1, Матв 24.10-13), а тисячолітнє царство не є ніяким «золотим віком», а, навпаки, початок його буде часом, коли безбожні будуть убиті славою явлення Христа (2 Фес 1.7-8) , Земля буде спустошена і наповнена трупами, які не будуть поховані (Єр 4.23-27,25.33) і які не будуть розкладатися, оскільки орбіта Землі буде відсунута від Сонця і температура на ній стане нижчою (Іс 13.13). У цьому ж вченні абсолютно незрозуміло, навіщо Христу «таємно захоплювати» Свою церкву, віддавши решту людей на розтерзання антихристу (між іншим, накреслення звіра отримають не всі - Об'явл 14.9,12), а потім повертатися разом із праведниками назад на землю, в той час як останній суд не скоро, а лише через 1000 років, і на ці роки «золотого віку» незрозуміло, як сковувати сатану ланцюгом. Що ж до сатани, (Об'явл 20.1-3), то він буде не буквально посаджений на ланцюг на 1000 років, а образно, оскільки в цей час йому і його ангелам нічого буде робити, нема кого буде зваблювати. Він тільки блукатиме по Землі і бачитиме наслідки своїх справ. Наприкінці тисячоліття - знищення всіх послідовників сатани та її самого як соломи, а не «нескінченне горіння у пеклі» (Мал 4.1). Цей же вогонь перестворить планету знову і поверне їй прекрасний вигляд.

2. ПОСТМІЛЕНАРИЗМ. Друге пришестя Христа не буде таємним і символічним, а буквальним, щоб забрати Свій народ на небо (Об'явл 1.7, Іван 14.1-3). І статися це може лише на початку тисячоліття, а не наприкінці так званого «золотого віку», бо тоді незрозуміло, навіщо праведників із щасливого світу кудись забирати! І потім, нічого подібного перед кінцем світу не буде, тому що ми бачимо, що світ йде не до процвітання, а котиться в прірву, люди для цього роблять все - це і економічна криза, і отруєна природа, і депресія, і загальне падіння моральності. Бог не ґвалтує вільну волю людини і тому не може все це примусово повернути назад. Отже, світ гине, але ті, хто зберігає віру і заповіді Божі, врятуються.

3. АМIЛЕНАРIЗМ. Мало того, що друге пришестя Христа в кінці тисячолітнього царства, що не може бути, як сказано вище, але й саме воно не буквальне, як учить Біблія, а образне.

   До речі, й останнє. У книзі Об'явлення згадані події слідують одна за одною в хронологічному порядку (трихангельська звістка - глава 14, велика скорбота - глави 15 і 16, друге пришестя - глава 19, останній суд - глава 20, вічність - глави 21 і 22), і це достатній аргумент на користь першого вчення ПОСТРИБУЛАЦІОНІЗМУ-ПРЕМІЛЕНАРИЗМУ. Там же говориться, що згідно з 15-м розділом церква перебуває на землі, а не на небі перед приходом Христа, що завершує велику скорботу, а два воскресіння мертвих - це початок і кінець тисячолітнього царства.

   Отже, вибір очевидний і запереченню не підлягає, бо є результатом найсерйознішого дослідження біблійних текстів. Але не слід забувати, що не це чи подібне питання головне в богослов'ї та християнстві, А ТЕ, ЯК І ЗА ЯКИМИ ПРИНЦИПАМИ І ЗАПОВЕДЯМИ ЖИТИ ХРИСТИЯНИНУ, ДЕ БРАТИ ДЛЯ ЦЬОГО СИЛУ, ЯК ПОКАЗУВАТИ НА СПРАВІ ВІРУ І ЛЮБОВ. Справжній учень Христа, хоч і не знає дату Його приходу (Матв 24.36), але зобов'язаний жити так, ніби ця подія відбудеться сьогодні, не спати духовно, рости і освячуватися.

ДОБРОТА НЕЗНАКОМЦЕВ

 

ΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘΘ

 

 

Мы с папой и бабушкой сидели в придорожном кафе на юге страны. Мы ехали уже несколько часов, поэтому нам было необходимо немного расслабиться и поесть. Наша официантка, приятная женщина по имени Крис, очень точно выполнила наш довольно сложный заказ и принесла его в рекордно короткое время. Когда она начала наполнять наши стаканы, я с улыбкой посмотрела на отца и сказала (так, чтобы она услышала), что нам крупно повезло, поскольку нас обслуживает «лучшая официантка в мире».

Наверное, вы думаете, что такой комплимент ничего не значит, но он произвёл сильное впечатление. Крис стала к нам ещё добрее, и мы проявили к ней ещё больше благодарности за её искренность. Такой обмен любезностями продолжался в течение всего обеда.

Более того, я была тронута до слёз, когда мы получили счёт, а на обратной стороне она написала: «Спасибо, и пусть Бог благословит вас и хранит близко к Себе!» Я сказала, что она просто перевернула весь мой день. Когда мы уходили, она подарила мне маленькую брошку с ангелочком, которая, по её словам, приносила ей радость.

Я была просто поражена, что один простой комплимент мог перерасти не просто в обмен любезностями, а в новую дружбу. Самое удивительное, что каждый день Бог посылает нам огромное количество возможностей подарить кому-то улыбку или доброе слово, которые мы, к своему стыду, упускаем. А ведь это ничего нам не стоит.

Еммануил значит «с нами Бог». Я ни капли не сомневаюсь, что в тот вечер Бог был с нами. Я отчетливо видела Его в добром открытом сердце Крис. Я уверена: если мы внимательно посмотрим, то сможем найти Его лучи в каждом Его сыне или дочери - в наших братьях и сёстрах здесь, на земле. А если мы видим в людях отражение Бога, то как будем к ним относиться?

Я буду питать вас и детей ваших. И успокоил их, и говорил по сердцу их (Быт 50.21).

 

Лорелай Герман Кресс

ПРОТИВ КОГО ?

 

?????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

 

 

Уроки за III-2025

Суббота | Египетские казни

Библейские стихи для исследования :

Основной отрывок: Исх. 7:8–10:29.

Дополнительные стихи: Числ. 33:4; Пс. 103:27, 28; Ис. 28:2, 12–17; 44:9, 10, 12–17; Рим. 1:24–32.

Памятный стих:

«И ожесточилось сердце фараона, и он не отпустил сынов Израилевых, как и говорил Господь чрез Моисея» (Исх. 9:35).

Один фермер попытался заставить своего осла идти, но животное не желало двигаться с места. Тогда фермер взял палку и ударил осла. Затем он заговорил с ослом, и тот пошел.

Когда кто-то спросил фермера, в чем тут смысл, он ответил: «Сначала нужно было привлечь его внимание».

Речь не об обращении с животными (так делать не стоит), стоит отметить один важный момент, особенно важный в контексте исхода евреев из Египта. Моисею Бог поручил совершить исход, и он отправился к фараону, обратившись к нему от имени Бога: «Отпусти народ Мой!»

Однако фараон не хотел отпускать народ Божий. Священное Писание не объясняет, почему фараон так сопротивлялся, несмотря на военную угрозу, которую, как опасались египтяне, могли представлять для них евреи (см. Исх. 1:10). Скорее всего, у него была чисто экономическая причина. Они были дешевой рабочей силой, и поэтому он не хотел терять те экономические преимущества, которые давали ему рабы-евреи. Таким образом, на фараона пришлось оказать некоторое воздействие, чтобы не только привлечь его внимание, но и заставить изменить свое намерение.

Воскресенье | Бог против «богов»

Прочитайте Исх. 7:8–14. Какие уроки можно извлечь из первого столкновения между Богом иудеев и богами Египта?

Предстоящие битвы должны были происходить между живым Богом и египетскими «богами». Хуже всего было то, что фараон считал себя одним из этих богов. Господь не сражался против египтян или даже против Египта как такового, но Он сражался против их божеств (египтяне почитали более полутора тысяч богов и богинь). Библейский стих недвусмысленно говорит: «Над всеми богами Египетскими произведу суд. Я Господь» (Исх. 12:12). Позже это подчеркнуто еще раз, когда сообщается о путешествии Израиля из Египта: «Над богами их Господь совершил суд» (Числ. 33:4).

Примером такого суда над богами можно считать чудо превращения жезла в змея (Исх. 7:9–12). В Египте богиня Уаджит (Уто) изображалась в виде кобры и представляла верховную власть над Нижним Египтом, будучи его покровительницей. Часть урея (стилизованное металлическое изображение стоящей кобры) поверх головного убора фараона олицетворяла его могущество, царственность и божественность. Это было связано с тем, что Уаджит, по представлениям египтян, ядом поражала своих врагов. Египтяне также верили, что священная змея будет сопровождать фараона в его загробной жизни.

Когда жезл Аарона превратился в змея и поглотил всех других змей перед фараоном, это стало наглядным доказательством превосходства истинного Бога над египетской магией и колдовством. Символ могущества фараона не только потерпел поражение, но и оказался в руках Аарона и Моисея (Исх. 7:12, 15). Это первое противостояние явило силу и господство Бога над Египтом. Моисей как представитель Бога обладал большей властью и могуществом, чем сам фараон, который считался их «богом».

Также важно отметить, что древние египтяне почитали бога-змееборца Нехебкау, известного как «Тот, кто обуздывает духов», змея со многими кольцами или змея на человеческих ногах. Они относились к нему с благоговением и считали священным. В мифологии этот бог-змей обладал огромной силой, так как смог проглотить семь кобр. Таким образом, Бог сообщил египтянам, что Он, а не бог-змей обладает верховной властью. После такого наглядного противостояния они сразу со всей ясностью могли понять эту весть.

Как мы можем позволить Господу властвовать над «богами», стремящимися к господству в нашей жизни?

Понедельник | Кто ожесточил сердце фараона?

Прочитайте Исх. 7:3, 13, 14, 22. Как нам следует понимать эти стихи?

Девять раз в книге Исход ожесточение сердца фараона приписывается Богу (Исх. 4:21; 7:3; 9:12; 10:1, 20, 27; 11:10; 14:4, 8; смотрите также Рим. 9:17, 18). Еще девять раз сказано, что фараон ожесточил (или: отягчил) свое сердце (Исх. 7:13, 14, 22; 8:15, 19, 32; 9:7, 34, 35).

Так кто ожесточил сердце фараона - Бог или сам фараон?

Примечательно, что в повествовании книги Исход о десяти казнях в каждой из первых пяти казней фараон был единственным, кто ожесточил свое сердце. Таким образом, он сам виновен в ожесточении своего собственного сердца. Но, начиная с шестой казни, Библия утверждает, что Бог ожесточил сердце фараона (Исх. 9:12). Все это означает, что Бог укрепил или усугубил собственный выбор фараона, его преднамеренное действие, как Бог и сказал Моисею, что Он так сделает (Исх. 4:21).

Иными словами, Бог послал бедствия, чтобы помочь фараону осознать свою греховность и раскаяться, тем самым избавиться от тьмы и заблуждений, которые омрачали его разум. Бог не стал насаждать в сердце фараона новые злые помыслы, а просто предоставил его собственным пагубным желаниям. Он лишил фараона Своей сдерживающей благодати и тем самым позволил ему свободно следовать своим нечестивым стремлениям, как это описано в Рим. 1:24–32.

У фараона была свободная воля - он мог выбирать быть за или против Бога. Он выбрал быть на стороне зла.

Этот урок прост и ясен: нам всем дарована свобода выбора между добром и злом, между послушанием и непослушанием. От Люцифера на небесах до Адама и Евы в Едеме, фараона в Египте и до нас сегодня - везде мы оказываемся перед выбором между жизнью и смертью (Втор. 30:19).

Приведем аналогию: когда солнечный свет попадает на масло и глину, масло тает, а глина твердеет. Хотя солнечное тепло в обоих случаях одно и то же, воздействие от него и исход дела совершенно разные. Все зависит от материала. В случае с фараоном можно сказать, что все определялось его отношением к Богу и Его народу.

Какое решение, основанное на свободном выборе, вы примете в ближайшее время? На основании чего мы можем убедиться в верности своего выбора?

Вторник | Первые три казни

Десять казней были направлены не против египтян, а против их богов. Каждая казнь поражает по меньшей мере одного из богов. [Выражение «египетские казни» стало фразеологизмом, от устаревшего значения слова «казнь» - суровое наказание, кара; в данном случае речь о стихийных бедствиях за отказ отпустить народ Божий из рабства (прим. ред.).]

Прочитайте Исх. 7:14–8:19. Перечислите первые три казни и их последствия:

Первая казнь

Вторая казнь

Третья казнь 

Бог дал Моисею указание, что переговоры с фараоном будут трудными и почти невозможными (Исх. 7:14). Однако Бог хотел открыть Себя фараону и египтянам, поэтому решил поговорить с ними на их языке, чтобы они могли понять. Кроме того, иудеи также извлекут пользу из этого противостояния, поскольку они больше узнают о своем Боге.

Первая казнь была направлена против Хапи, бога Нила (Исх. 7:17–25). Жизнь в Египте полностью зависела от разливов Нила, и там, где была вода, была и жизнь. Вода была источником жизни, поэтому они поклонялись богу Хапи как богу, дарующему жизнь.

Однако только живой Бог - источник жизни, Творец всего, включая воду и пищу (Быт. 1:1, 2, 20–22; Пс. 103:27, 28; 135:25; Ин. 11:25; 14:6). Превращение воды в кровь символизирует превращение жизни в смерть. Хапи не смог даровать и защитить жизнь. Это возможно только силой Господа.

Затем Бог дает фараону еще одно испытание. На этот раз противостояние разыгрывается вокруг богини Хекат, которая изображалась в виде лягушки (Исх. 8:1–15). Вместо того чтобы порождать жизнь, Нил породил жаб, которых египтяне боятся и презирают. Они хотят избавиться от них. Точное время, когда эта казнь прекратилась, показало, что за этой казнью также стояла Божья сила.

Третья казнь описана наиболее кратко (Исх. 8:16–19). Здесь не ясен тип насекомых (евр. кинним - комары, москиты, клещи, вши). Она была направлена ​​против бога Геба, египетского бога земли. Из персти земной (отголоски библейской истории сотворения) Бог произвел мошек, которые распространились по всей земле. Не в силах повторить это чудо (ведь только Бог может создать жизнь), волхвы заявили: «Это перст Божий» (Исх. 8:19). Однако фараон все еще был непоколебим.

Подумайте над жестокостью сердца фараона. Его постоянное нежелание следовать Божьим указаниям усугубляло обстоятельства. Какие уроки мы можем извлечь из этого, чтобы не отвергать волю Божью так же, как это делал фараон?

Среда | Песьи мухи, скот и воспаления

Прочитайте Исх. 8:20–9:12. Перечислите следующие три казни и последствия:

Четвертая казнь 

Пятая казнь 

Шестая казнь 

В Египте Уаджит почиталась также как богиня мух и владычица болот и топей. Бога Хепри (Хепера), бога восходящего солнца, творения и возрождения, изображали с головой жука-скарабея. Этих «богов» поразил Господь. В этом повествовании говорится (Исх. 8:20–24), что в то время как египтяне пострадали, иудеи были под защитой. Фактически их не коснулись никакие дальнейшие казни.

Опять же, все это было попыткой Бога дать понять фараону, что только «Он Господь среди земли» (Исх. 8:22).

Как вы считаете, почему, несмотря на явное проявление силы Бога, фараон все еще сопротивлялся?

Итак, фараон начал торговаться. Давление на него, безусловно, возрастало. Он согласился, чтобы израильтяне поклонились своему Богу и принесли Ему жертвы, но только на территории Египта (Исх. 8:25). Однако его условия были невыполнимы, поскольку животные в Египте считались священными, и принесение их в жертву могло привести к нападению на иудеев. Кроме того, это не входило в Божий замысел для Израиля.

Тем временем следующая казнь (Исх. 9:1–7) обрушивается на скот. Хатхор, египетская богиня любви и защиты, изображалась с головой коровы. Бог-бык Апис также был очень популярен и почитаем в Древнем Египте. Таким образом, в этой пятой казни, когда гибнет скот египтян, победа была одержана над второстепенными божествами.

В шестой казни (Исх. 9:8–12) показано полное поражение Исиды, богини медицины, магии и мудрости. Мы также видим здесь поражение божеств Сехмет (богини войны и эпидемий) и Имхотепа (бога медицины и целительства). Они не в состоянии защитить своих собственных последователей. По иронии судьбы, сейчас даже волхвы и чародеи настолько поражены язвой, что не могут предстать перед царским двором, что показывает их беспомощность перед Творцом неба и земли.

Впервые в повествовании о десяти казнях в тексте говорится, что «Господь ожесточил сердце фараона» (Исх. 9:12). Каким бы странным ни казалось это утверждение, если его рассматривать в контексте, оно вновь открывает нам истину о том, что Бог позволяет нам испытать последствия нашего постоянного отвержения Его.

Проблема фараона заключалась в его непокорном сердце, а не в отсутствии разумных аргументов, чтобы сделать правильный выбор. Что это говорит нам о том, почему мы должны «хранить свои сердца»?

Четверг | Град, саранча и осязаемая тьма

Прочитайте Исх. 9:13–10:29. Перечислите еще три казни:

Седьмая казнь 

Восьмая казнь 

Девятая казнь 

Насколько действенны были эти казни, если говорить о попытке заставить фараона изменить свое решение?

Нут - древнеегипетская богиня неба, которую часто изображали как владычицу всего, что происходит на небе и на земле. Осирис же был богом урожая и плодородия. В Библии град связан с Божьим судом (Ис. 28:2, 17; Иез. 13:11–13). Во время этой казни получают защиту те, кто прячет свое имущество в надежном укрытии (Исх. 9:20, 21). Теперь все подвергаются испытанию: поверят ли они Божьему слову и будут ли поступать согласно ему?

Бог объявляет, что, оставляя фараона в живых, Он преследует цель - чтобы вся земля узнала Его (Исх. 9:16). Фараон теперь осознает, что он совершил грех, но вскоре его намерения меняются.

Египетского бога бури, войны и беспорядка называли Сет. Вместе с Исидой они считались божествами земледелия. Шу был богом воздуха. Серапис олицетворял божественное величие, плодородие, целительство и загробную жизнь. Ни один из египетских богов не мог остановить Божьи суды (Исх. 10:4–20), потому что идолы ничто (Ис. 44:9, 10, 12–17).

Слуги фараона настойчиво просили отпустить Израиль, но он снова отклонил их мольбы. Он предложил компромисс, который Моисей справедливо отверг, потому что женщины и дети являются неотъемлемой частью поклонения и религиозной общины.

Наконец, Ра, главный египетский бог солнца, и Тот, бог луны, не могли даровать свет. Фараон снова пытается торговаться, но его усилия тщетны. Египет на три дня погрузился во тьму, но там, где жили израильтяне, был свет. Разделение не могло быть более зримым.

Как вы думаете, почему Бог не проявил сразу всю полноту Своей силы, а так долго терпел сопротивление фараона? 

Несмотря на все страдания, которые переживал его народ, фараон был полон решимости и не отступал. Хотя мы не знаем его более глубоких мотивов, в какой-то момент это могло стать просто проявлением гордыни. Независимо от того, насколько весомыми были доказательства, независимо от того, насколько очевидным было то, что происходило (даже его собственные рабы заявляли: «Долго ли он будет мучить нас? отпусти сих людей, пусть они совершат служение Господу, Богу своему; неужели ты еще не видишь, что Египет гибнет?» [Исх. 10:7]), и независимо от того, что правильный выбор был ему доступен - после небольшого колебания фараон все равно отказался подчиниться воле Божьей и отпустить народ.

Эта драматическая история служит яркой иллюстрацией слов: «Погибели предшествует гордость, и падению - надменность» (Притч. 16:18).

Пятница | Для дальнейшего исследования

Прочитайте в книге Эллен Уайт «Патриархи и пророки» главу «Египетские язвы» (С. 265–272).

«Он допустил, чтобы Его народ пережил жестокость египтян, чтобы люди не заблуждались относительно губительного влияния идолопоклонства. Обращением с фараоном Господь показал Свое отвращение к идолослужению и Свою готовность наказать жестокость и насилие… Никакая сверхъестественная сила не была применена для того, чтобы ожесточить сердце царя. Господь дал фараону самые сильные доказательства Божественной силы, но царь упорно отказывался принять этот свет. Каждое проявление безграничного могущества, отвергнутое им, все больше укрепляло его в восстании против Бога. Семена мятежа, которые он посеял, когда отверг первое чудо, принесли свои плоды» (Патриархи и пророки. С. 268).

«Солнце и луна были предметами поклонения у египтян; в этом таинственном мраке действовала сила, которая нанесла сокрушительный удар народу и его богам, чтобы защитить и освободить рабов. Однако каким бы ужасающим ни было это наказание, оно свидетельствовало о милосердии Господа и о Его нежелании губить. Он хотел дать людям время для размышления и раскаяния, прежде чем подвергнуть их последней и самой ужасной язве» (Там же. С. 272).

 

Вопросы для обсуждения :

1. Подумайте о том, почему фараон стал настолько жестоким. Хотя отпустить народ было очевидным и правильным решением, он все равно отказался это сделать. Как кто-то мог так обмануться? Какие предостережения мы должны извлечь из этого для себя о том, как действительно можно настолько ожесточиться во грехе, чтобы принимать совершенно катастрофические решения, когда правильное решение и правильный путь были все это время очевидны? Какие еще личности в Библии совершили такую же ошибку? Вспомните, например, об Иуде.

2. В какой-то момент посреди опустошения, которое фараон навлек на свою землю и народ, он заявил: «На этот раз я согрешил; Господь праведен, а я и народ мой виновны» (Исх. 9:27). Кажется, это было искреннее признание в грехе; откуда мы можем знать, искренним ли оно было на самом деле?