НЕ БЫВАЕТ УДОБНОГО ХРИСТИАНСТВА

Где-то полгода назад мы с женой решили переехать с семьей из града столичного на другой конец страны. Я о многих столичных особенностях теперь скучаю – лучшие в стране музеи, образованные и целеустремленные люди, которыми наш столичный город наполнен до краев. А вот об отсутствии достаточного количества хороших супермаркетов я не скучаю. Признаюсь, рядом с моим домом был хороший супермаркет. Но добираться до него было очень неудобно. К нему вели две дорожки, и обе были весьма узкими и с крутым подъемом. Парковка у супермаркета была рядом с переполненной станцией метро, поэтому люди постоянно туда-сюда ходили, и добраться или выбраться из нее было нервно и долго. А еще автобусы блокировали улицу так, что можно было двадцать минут стоять в ожидании. Каждый раз, когда нужно было ехать в магазин, я старательно взвешивал все за и против прежде, чем решиться туда отправиться. В прошлом году, где-то в ноябре, ситуация в нем была такая же, как всегда. Я вошел внутрь.

Куриный бульон. Мне в тот день нужно было купить только куриный бульон. Я знал, где находится нужная мне полка. Я схватил упаковку, словно это была последняя бутылка воды в магазине, а на нас надвигался разрушительный ураган. Почти бегом я отправился на кассу. Я спешил. Глазами, словно Шварценеггер в роли Терминатора, я просканировал пространство вокруг касс. Мой «компьютер» выдал мне отказ на Кассу No6 – там какая-то женщина стояла с заполненной до краев тележкой. На пятой кассе какой-то мужик непринужденно и дружелюбно болтал с кассиршой, видно он пришел поболтать, а не за покупками. Все, решено, моя касса под номером четыре. Там всего два покупателя, а сама касса для тех, у кого не больше 15 товаров в корзине. Я тихо поблагодарил Бога за то, что эта моя поездка за покупками так хорошо складывается.

Но, как это часто в жизни бывает, я выбрал не ту кассу. Семейная пара впереди меня столкнулась с какой-то проблемой при оплате. Они смотрели в свой кошелек, пока кассир снимал их товары с ленты и складывал под кассой. Я в отчаянии посмотрел на Кассу No5. Болтливый мужик уже закончил разговор и уходил прочь, приветливо улыбаясь всем вокруг. Я гневно фыркнул и заглянув через покупателя, что стоял в очереди впереди меня, попытался разглядеть «проблемную семейную пару» перед кассой – причину моих страданий. Мне было мало видно. Все, что мне бросилось в глаза – это черные кудрявые волосы, да сильно поношенная одежда. Они не поднимали головы, продолжая разглядывать свой кошелек, а кассир продолжал убирать товары с ленты. Я не очень понимал, что происходит, но мне, в общем-то, было все равно. У них было явно больше 15 товаров в тележке, им вообще не место в этой очереди! Я почти презирал людей, которые не могут справиться с такой простой задачей, как покупка в супермаркете. Я в очередной раз закатил глаза, а кассир, наконец, снял с ленты последний товар.

Семейная пара направилась к выходу с пустыми сумками. Столько времени у нас украли, да еще и ничего не купили! Я покачал головой, не веря своим глазам. В моем взгляде было отчетливо видно неодобрение. Человек передо мной быстро расплатился, как это и следует делать на Кассе No4, и настала моя очередь. Я прокатал свою карточку, и вдруг увидел, что за товары кассир складывал в сторону – Симилак.

Это же детское питание! Как раз 15 банок! Судя по всему та семейная пара пыталась купить эти банки по городской программе обеспечения детским питанием, то есть бесплатно, а банки оказались не того размера, который эта программа поддерживает. Денег у них, видимо, не оказалось даже на покупку одной такой банки. Вот и пришлось им уйти из магазина ни с чем. А это значило, что их ребенку сегодня еды не будет.

У меня внутри все опустилось. Я молча смотрел на эти банки, пытаясь понять ситуацию и свой собственный эгоизм. Я посмотрел, нет ли этих людей где- нибудь поблизости, но они уже ушли. И я, бросив все, пошел прочь от кассы. Кассирша кричала мне: «Мужчина, ваш суп! Мужчина!» Я не останавливался. Мне уже не нужен был этот бульон. Я хотел найти ту семью. Я ускорил шаг, вышел на улицу и начал носиться по парковке, ловя удивленные взгляды окружающих. Семьи этой нигде уже не было.

Я вернулся к своей машине. Сел на за руль, ухватившись за него двумя руками и склонив голову. Я расплакался. Как же я на себя разозлился в тот момент! У меня было достаточно денег, чтобы все эти 15 банок им купить и даже больше. Но мой эгоизм лишил меня этой возможности. Хотя нет, это не эгоизм заставил меня проигнорировать нужду этих людей. На самом деле я был бы счастлив помочь им. Что-то еще мне помешало. Да, точно. Я раб собственного стремления к удобной жизни. Я не мог видеть их проблемы, потому что в этот момент только о своем собственном удобстве думал.

В развитых странах довели искусство комфорта до совершенства. Например, если я не хочу выходить из машины, чтобы заказать еду – нет проблем. У нас есть рестораны для автомобилей. Сидишь себе за рулем, заказываешь у столба с микрофоном еду, проезжаешь пару метров и получаешь заказ. Комфорт так сильно проник во все аспекты жизни, что мы уже воспринимаем его не как возможность, а как необходимость, и даже право. И когда что-то для нас неудобно, мы реагируем, словно нас обокрали.

А церковь, вместо того, чтобы встать в оппозицию этому культурному феномену, зачастую действует в рамках этого феномена. Имея благие намерения благовествовать всем людям, мы подчиняемся этому всеобъемлющему стремлению к комфорту. Мы стараемся уместить воскресное богослужение в «удобные рамки», когда празднование смерти и воскресения Христа умещается в час или даже меньше. Мы хотим, чтобы прихожанам было удобно, и таким образом доносим до них мысль, что удобство и комфорт имеют большую ценность. Доходит до того, что прихожане начинают раздражаться, если церковная служба вышла за рамки дозволенного расписания. Не дай Бог, они не успеют на обед с друзьями или начало футбольного матча. Комфорт царствует. И не только в обществе, но и в церкви.

А между тем, следует помнить, что христианство очень некомфортно. История о добром самарянине рассказывает нам, как должно выглядеть служение: мы отдаем свое время, свою безопасность, свои деньги и да – свой комфорт, чтобы служить тем, кто столкнулся с нуждой. А какой хорошей иллюстрацией отсутствия комфорта может служить само воплощение Христа в человеческом теле, когда Господу пришлось смириться не только с «неудобствами жизни», но даже испытать самое страшное «неудобство» – ужасную смерть на кресте. Комфорт – это ересь, которая идет вразрез с самыми фундаментальными понятиями о том, что значит быть последователем Христа.

Мне очень хотелось бы завершить этот рассказ на счастливой нотке. Что я нашел эту семейную пару и купил им их Симилак. Но этого не произошло. Мне стыдно вспоминать этот случай годичной давности. Но я отчасти рад решению, которое принял. Я посвящаю свою жизнь Христу, а это значит, что я готов к неудобствам. Я не хочу, чтобы «прагматизм» искажал мое понимание, что значит «взять свой крест», или сделал меня нечувствительным к боли людей вокруг меня. Пока Христос управляет моей жизнью, комфорт пусть посидит где-нибудь в багажнике.

МЭР КАЗАНИ ПРОТИВ ТЕОРИИ ЭВОЛЮЦИИ

Мэр Казани Ильсур Метшин выступил против преподавания в школах России эволюционной теории Чарльза Дарвина. По мнению Метшина, учителя обманывают детей, утверждая, что люди произошли от обезьян. "Я лично читал, что учеными доказано, что клетки человека и обезьяны - разные. Я бы не хотел, чтобы мои дети думали, что они возникли от обезьяны, а не от воли Всевышнего", - заявил Метшин. Мэр Казани также предложил поднять вопрос о преподавании в школах теории Дарвина на федеральном уровне. Ранее преподавание учения Дарвина в школах раскритиковал петербургский депутат Виталий Милонов. Эволюционную теорию парламентарий назвал "теорией гуся и порося", подчеркнув ее недоказуемость. В 2012 году депутат Госдумы Вячеслав Лысаков предлагал знакомить школьников с разными теориями происхождения человека, в том числе с религиозной. Депутатская инициатива была отвергнута, поскольку в школьную программу тогда уже был включен курс "Основы религии", отражающий эту точку зрения. По материалам НХМ

 

GENERATION OF THE PAPACY

In 318, the Emperors Constantine and Licinius issued the edict (edict) of freedom for Christians and return them to the selected property.

But the Catholic Church challenged the rights of the Church of God. Therefore, this decree referred only to Catholics and their church is "legitimate" and "Holy". So decided Constantine. His Decree ended religious freedom for Christians. Members of the Church of God were declared heretics.

 

Constantine introduced the compliance with the so-called "day of the Lord" - the first day of the week as the day of Sun in the year 321.

Later in the year, 365 Laodicea the Catholic Church banned the observance to give Saturday.

 

The Catholic Church was exempt from public services, and it also supported at the expense of the Treasury. In addition, they have the right “to correct the misguided "  ( Church History of Evzebius ).

 

Therefore, the following led to the first beast:

1. Recognition of the Catholic Church

2. Change of the Sabbath
3. Prosecution of Saturday observing
4. Carrying out other dogmas (heresies) the same methods

ТРИ ПРИНЦИПА

   Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть; и люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими. И да будут слова сии, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоем [и в душе твоей]; и внушай их детям твоим и говори о них, сидя в доме твоем и идя дорогою, и ложась и вставая; и навяжи их в знак на руку твою, и да будут они повязкою над глазами твоими, и напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих.

                                                               Второзаконие 6.4-9

                                                         (главная еврейская молитва ШМА ИСРАЭЛЬ)

                               

 

   В этих словах содержатся три важнейших принципа :

1.     Бог должен быть в нас и в нашей жизни на первом месте, в наших силах, чувствах и уме.

2.     Мы должны всё время помнить Слово, читать и изучать Его, думать и размышлять о нём.

3.     Это Слово должно оказывать на нас доброе преобразующее влияние, мы должны меняться и освящаться им.

МОНАХ - поэма

Чудесною осеннею порой,
Однажды с другом ехал я домой;
С дороги дальней лошади устали;
Мы с радостью к закату услыхали
Вечерний звон обители святой...

Стоял вдали, спокойствием дыша,
Старинный монастырь в лучах заката,
Здесь нету суеты и место свято;
А жизнь проходит мерно, не спеша.

Как странников, нас славно пригостили,
О, слава Господу! Есть добрые места,
По милосердию Спасителя-Христа,
Монахи на ночлег определили.

Так рано не привык ложиться спать,
И хоть устал смертельно я с дороги,
И от езды отваливались ноги,
Решил пред сном грядущим погулять.

Уже давно стемнело на дворе,
Звон колокольни призывал молиться,
Чтобы в святой молитве с Богом слиться,
Доверился чудесной я поре.

Шагал я медленно, вдыхая аромат,
На звёзды глядя, тайнам их внимая,
Но мало, что в их гласе понимая,
Вошёл неспешно в монастырский сад.

Присел под деревом – устал за день,
Задумался о завтрашней дороге,
Как буду вскоре на родном пороге...
И вдруг мелькнула рядом чья-то тень.

Дыханье затаил я, но – ни звука,
А всё же кто-то был в саду ночном,
Для вора время: ни души кругом.
Меня терзала любопытства мука.

Удачно спрятался за толстый древа ствол,
Мне душу леденил какой-то страх,
И, вдруг... о, ба! Да это же монах!!!
Он в облачении – какой же это вор.

Чернец стоял, меня не замечая,
Подняв главу, смотрел куда-то вдаль,
Я ж сердцем чувствовал его печаль;
Он что-то тихо молвил, воздыхая.

Я подошёл к нему, прося прощенья,
Он вздрогнул, оглянувшись на меня,
Я ж сокрушился, в том себя виня,
Что помешал его уединенью.

И удивился, глядя на монаха,
Ведь не старик стоял передо мной
С седой, густой и длинной бородой,
Мне молодой смотрел в глаза со страхом.

А по щекам его катились слёзы,
Не знал я, что в сей миг ему сказать,
Какую помощь мог бы оказать;
О если б мне про то сказали звёзды...

С минуту мы в безмолвии стояли,
Недоуменно глядя друг на друга.
Опомнившись, не выказав испуга,
Решился я на разговор едва ли.

«О, брат, - спросил, - что делаешь ты здесь,
В сей час, когда в монастыре молитва,
Я вижу, ведь в душе твоей не мир, а битва;
В ней ли причина, что дрожишь ты весь?»

«Прости меня, - в ответ мне инок молвил, -
Я знаю, странник, не поймешь меня.
Уйдёшь, печаль в душе своей храня...» -
Я долго те слова монаха помнил.

Ему сказал я: «Тяжело тебе,
И от молитвы Господу не легче,
Ты, видно, не был в храме в этот вечер,
Ну, что же, значит нужно так судьбе...

И хоть из мира я и не монах,
Не духовник и не наставник твой,
Поведай мне, скажи, кто ты такой
И что за тайна кроется в слезах?»

- Коль хочешь знать, - чернец мне отвечал, -
Поведаю о помыслах своих,
Пусть будет тайной лишь для нас двоих, -
Всё то, что я от мира укрывал.

. . .

В семье дворян богатых я родился,
Весной, когда природа оживает,
Крестьянин свою ниву засевает;
Наш знатный род тогда возвеселился.

Поместье возле речки находилось,
Возле усадьбы спал сосновый бор,
А за рекой – невиданный простор;
Такое вам бы даже не приснилось!

Единственным я был в семье дитём,
Во мне родители не чаяли души:
И ранним утром, и в ночной тиши,
Они всегда пеклись о мне вдвоём.

Когда подрос – к наукам приобщали:
Риторику, латынь, историю учил,
Я философию безумно полюбил;
Мои познанья много обещали.

Я в книгах Тацита искал совет,
Мне Диоген открыл познанья мир,
А Цезарь стал души моей кумир,
Но был ли в мудрости мирской ответ?

Я перечел десятки, сотни книг,
При свете солнца, пламени свечи,
И ясным днём, и в темноте ночи –
То был мне в жизни сладостный родник.

Тогда спокойной жизнь моя была,
Ничто тревоги мне не обещало;
И лето теплоту свою давало,
И осень томно свой черед ждала.

В тот вечер, бледная луна светила,
В тиши свеча мерцала на столе,
Читал я том о грозном короле,
И где-то в прошлом мысль моя парила.

Собачий лай прервал мои мечтанья,
Засуетилась челядь во дворе;
Кто мог явиться к нам о сей поре?
Не ждали мы ни с кем уже свиданья.

Я вышел – на дворе старик стоял,
В одежде обветшалой, босиком;
И на убогий вид, взглянув мельком
Увидел – он о помощи взывал.

Он в ноги поклонился мне смиренно,
На посох свой устало опираясь,
Но как-то бодро выглядеть стараясь,
Промолвил он коленопреклоненно:

- Да будет присно мир селению сему;
Иду к святыням я, мой путь далёк,
Давно стемнело, вижу – огонёк;
Хвала Всевышнему, за всё хвала Ему.

- Прости меня, - пришелец продолжал, -
Уже неделю кряду по посту
И малой крохи не было во рту... -
Чуть слышно голос старца задрожал.

Но добрый взор седого старика,
Каким-то тёплым, лёгким обаяньем,
Как будто тихим, внутренним сияньем
Коснулся сердца моего слегка.

Конечно, старцу сразу дали есть:
И хлеб, и соль, горячих щей казан,
А кроткий, набожный слуга Степан,
Взял на ночлег, считая то за честь.

Я ж, воротясь в свои покои, лёг,
Но не уснул вечерней той порою,
Печалился над старческой судьбою,
Душе своей покой найти не смог.

А перед утром будто задремал,
И видел сон я: в призрачном тумане,
Свет воссиял, и в мантии с крестами,
Какой-то старец предо мной стоял,
Десницею меня благословлял.

И вдруг, тогда от чудного виденья,
Мир благодати воссиял в душе,
Казалось, был на небе я уже,
А надо мной покров благословенья...

В который раз уже пропел петух,
Я томно пробудился ото сна,
Дышала утром свежестью сосна,
И шум ветвей её ласкал мой слух.

А странник наш, случайный гость убогий,
Стал в дальнюю дорогу собраться,
И помолившись Богу, стал прощаться,
Смиренно вновь мне поклонился в ноги.

- Спаси Господь тебя, - старик сказал,-
За доброту да будет с вами мир,
А я иду в Печерский монастырь,
И взором путь неблизкий указал.

- Скажи мне старец седовласый,
Блажен ли ты в убожестве своём,
Ведь в одиночестве, а не вдвоём,
Проводишь жизнь свою напрасно?..

- Нет, не напрасно. Жизнь напрасна та,
Что к вечности блаженной не приводит,
От Царствия Небесного уводит
Мирских забот сплошная суета.

Лишь в Боге счастье обретаем:
Он есть и Путь, и Истина, и Жизнь,
Мы духом, слившись с Ним, стремимся ввысь,
А всё земное оставляем.

Коснулся старец головы моей,
И вновь я видел свет в его очах,
Исчезли вдруг волнение и страх,
Мне стало как-то легче и светлей.

Старик ушёл, сердечно Бога славил,
К своим святыням, сердцу дорогим,
А ведал он, что появлением своим,
В каких раздумиях меня оставил?

. . .

О время, время – жизнь земная,
Скажи-ка мне, откуда ты течёшь,
Поведай мне, куда меня несёшь:
В погибель иль к воротам рая?

Безумно быстротечны на земле
И боль, и жизни чудные мгновенья,
И праздники, и дни уединенья;
При гласе трубном всё предастся тле...

Прошли года, и многое сменилось:
Родители преставились уже,
Я много лет носил печаль в душе...
В столице жизнь моя засуетилась.

Завидным женихом я был тогда:
Мундир, погоны золотые;
О, годы вы мои младые,
Забыть вас не смогу я никогда.

Любимым был друзьями, так казалось,
Я ж их душой, без корысти любил,
Все радости и беды их сносил,
О, сколько в верной дружбе мне призналось.

И вот пришла пора любви желанной,
Пленила сердце молодое страсть:
Главу вскружила, одержала власть
Изысканность невесты мной избранной.

 

Покорно сердце шло в объятья тлена. (Об этом горько ныне вспоминать), Но сладко было всё же испытать, Любви тяжёлые оковы плена. То были незабвенные мгновенья, Она манила дивной красотой, Её портрет, как образ был святой; Тогда не жаждал я уединенья. Изящный лик весьма чарующ был: И дивные черты, и стан, и взгляд, И голос нежный, и её наряд, От вожделения с ума меня сводил. Просил руки и сердца у любимой, Она ответ мне в скорости дала, Что этого уже давно ждала, Согласна стать моею половиной. Неудивительно, но каждый знает, Что так ведётся в жизни нашей, Которая бывает горькой чашей, Не человек, а Бог располагает. Всё началось нежданно, будто вдруг... Нам жизнь дает крутые повороты – Паденья тяжкие, восстания и взлеты; С господ мы обращаемся во слуг. Случилось это осенью унылой. Я слёг в постель – кого болезнь щадит? И тело ломит, и душа болит, И жизнь вокруг становится немилой. Неделю жар покоя не давал, Стонал от боли, в лихорадке бредил, О, если бы мне кто тогда ответил, Какие испытанья Бог послал. Все суетились около одра: И лекарь, и домашняя прислуга; Но ни единого не видел друга – То близилась прозрения пора... В какой то миг почувствовал желанье Восстать с постели опостылой, Хотел воспрянуть с новой силой, Но, ужас, Боже! Разочарованье!.. В своём уме, рассудке здравом Не мог пошевелиться, не стонал; Я будто труп бесчувственный лежал, А был ведь офицером бравым. Тут лекарь подошел, за руку взял, - Преставился.., - тихонечко сказал, А в сердце будто бы вонзил кинжал, О, Господи! С чего он это взял?! «Я жив! Я жив!» - отчаянно кричал, Во мне дыханья и движенья нет, Не оставлял меня лишь Божий свет, Но разве кто меня тогда слыхал..? И тело бездыханное лежало, Я омертвел, но видел, всё вокруг: И лекаря, домашних моих слуг... Но что в минуты те меня питало? Положен был во гроб я вскоре, Псалтирь читалась у главы моей, Что утешала сладостью своей, В нелепом безысходном горе. «К тебе, Господи, воззову, Боже мой...», - Звучало, согревало, услаждало, И притупляло смерти моей жало Над бренной неподвижной головой. На утро съехались мои друзья, И сродников уныло поджидали, А в церкви панихиду заказали; Приехали знакомые князья. Но что услышал я из уст друзей, Стоящих тихо подле моих ног, То раньше и предположить не мог – Так искренне любил я сих людей. - Хорош был N., всегда взаймы давал, И много, и надолго занимал, Бывало, долг иной не возвращал: Покойный делал вид, что забывал... - Конечно же, он выгоден был всем, Сыщи теперь такого простака, Ведь этого дающая рука Для нас была подспорьем между тем. - Наслышан, будто лошади остались, За мизер парадёра б приобрел,- Другой товарищ разговор завел; Они же надо мною издевались! И это были лучшие друзья, Я с ними тайнами души делился, Пред ними никогда не возгордился; Как тяжело... и вымолвить нельзя. Несмелым шагом в комнату вошла Моя невеста с князем-стариком, И видно было, как она тайком С ним тихо в дальний угол отошла. - Ну, хоть слезу для вида урони, - Старик ей по-французски прошептал, Чтобы из слуг никто не понимал, - Иди, поплачь, колени приклони. - Рара! Его я вовсе не любила, Ты это знаешь; только для тебя Я даже замуж вышла б не любя, - И сразу отвернулась горделиво. - Да, если бы не смерть его... Но горе! - Князь всё настойчивей шептал своё, - О, бедное имение моё! Его от разоренья спас бы вскоре. Второй удар был первого сильней, Что нанесли друзья мои у гроба... Ведь то не искренность, а злоба; Такая участь у любви моей. Душа моя мучительно страдала, От корысти, от гадкого расчёта, Как птица с высоты полёта, Пронзённая стрелой, на землю пала. Поддавшись уговорам старика, Княжна над гробом наклонилась, К челу брезгливо приложилась, На прах мой бренный, глядя свысока. И лишь Степан, слуга мой крепостной, Да Аграфена из моей прислуги, Испытывали истинные туги: Молясь сердечно, плакали за мной. Под вечер все тихонько разошлись... На утро вынос гроба предстоял, А я в недоумении лежал, Но дух безудержно стремился ввысь. Всю ночь опять Псалтири сладкой Звучали духновенные слова; Чтеца над книгою склонялась голова, И образа сияли за лампадкой. Настал рассвет. Душевные мученья Терзали с большей силою меня, Молился сердцем я слезя, стеня: Ужель не будет мне освобожденья?! У Господа, молясь, просил прощенья, Что в суете растратил жизнь свою, Ведь за грехи не место мне в раю; От Неба ждал я только утешенья. А после панихиды по полудни, Уже пришёл конец приготовленью, И было всё готово к погребенью... Заканчивались жизни моей будни... Неужто всё, судьбе моей конец, Я не увижу боле этот мир, Его безумия пьянящий пир, И мрачная могила мой «венец»? И вдруг толчок, другой: я стал дышать! Мучительно, протяжно застонал!.. Подобного никто не ожидал, Кто мог такой исход предполагать? Вокруг смятенье, крики, суета! - Покойник ожил! – все кругом кричали, - Такого чуда сроду не видали! Скорей! Скорее лекаря сюда! - Неужто жив?! – кругом все говорили,- Какое диво! Зрите: он воскрес! Да это просто чудо из чудес! А мы его едва не схоронили. Потоки слёз лились из глаз моих, Что сердца боль и муки облегчало; Измену и предательство узнало, Оно за этот краткий жизни миг. От радости такой Степан заплакал: - О, Господи! Мой барин, вы живой!!! На образ всё молился к Пресвятой, Благоговейно на колени падал. Испивши чашу горьких испытаний, Я затворился в комнате своей, И видеть не хотел былых друзей, Молился в буре тягостных терзаний. В те дни народа множество толпилось, Спеша увидеть мертвеца живого, У нас в помине не было такого, Что б чудо воскрешения явилось. И тесть мой нареченный заезжал, Увидеться хотел, просил принять, Он мнил, что я почти уж его зять, Но видеть никого я не желал. Тогда ж я вспомнил странника ночного, Который к нам в именье заходил, О том, что он тогда мне говорил Возвышенного, горнего, святого. Мир обманул меня – я понял ясно, Ласкал лукаво, но стрелой пронзил, Хмельным обманом тяжко поразил, И оставаться в нём я счёл напрасным. Я отказался чести быть супругом Княжны прекрасной, но теперь чужой; В отставку подал, вышел на покой; И не встречался ни с единым другом. Всех крепостных я отпустил на волю, На вольные хлеба.., имение продал, Убогим деньги все свои раздал, Со благодушием, не сетуя на долю. И лишь Степан, слуга мой крепостной, Просил меня и слёзно умолял, Чтоб в пустынь я его с собою взял, Желал всегда он следовать за мной. Во многих я обителях бывал, Довольно видел весей, городов, С молитвою и пением псалмов, И, наконец, сей монастырь избрал... Теперь сия обитель – дом родной; Молитва, чётки, послушанья, И лишь божественные знанья, Мне стали снедью пажити земной, А в четверток, три дня тому назад Похоронил Степана-старика, А сердце мучит горькая тоска; И вот хожу к могилке в этот сад... Настал рассвет, монаха лик являя, И я узрел черты его младые, А волосы... они ж совсем седые!!! И замер я сего не понимая.   . . . Я отправлялся с другом в путь-дорогу, И монастырь всё дальше становился, Я ж человеческой судьбе дивился: Какие разные пути ведут нас к Богу. ___________________________ челядь – в 18-19 веках дворовые люди помещиков присно (церк. слав.) – всегда парадёр – лучший верховой конь Papa (франц.) - отец пустынь – в старину: небольшой монастырь в малолюдной пустынной местности.
		Автор:  Сергей Безбабный, г. Сумы, Украина

МУСУЛЬМАНЕ И АВСТРАЛИЯ

   Премьер-министр Австралии снова сделал это!! Более правдивых слов никогда не говорили.. Этому человеку понадобилось много мужества, чтоб сказать то, что он сказал, для того, чтоб мир это услышал. Возмездие может быть феноменальным, но в конце концов, он выразил свою позицию по вопросам своей и австралийской идеологии.     

 

   Премьер-министр Кевин Радд - Мусульманам, которые хотят жить по законам исламского Шариата, было предложено убираться из Австралии, поскольку правительство считает радикалов потенциальной угрозой террористических атак.. В частности, Радд разозлил некоторых австралийских мусульман, сказав, что он оказывает поддержку шпионским агенствам, осуществляющим мониторинг национальных мечетей.

 

   Цитирую: «ИММИГРАНТЫ, А НЕ АВСТРАЛИЙЦЫ, ДОЛЖНЫ АДАПТИРОВАТЬСЯ... Примите это или не принимайте. Я уже устал от этой нации, волнующейся, что мы обижаем отдельных людей или их культуру. После террористических атак на Бали, мы испытали перенапряжение патриотизма большинства австралийцев. Наша нация развивалась в течение двух столетий борьбы, испытаний и побед миллионов мужчин и женщин, искавших свободу В основном мы говорим ПО-АНГЛИЙСКИ, не по-испански, не по-ливански, не по-арабски, не по-китайски, не по-японски, не по-русски или не на каком-то еще языке! Большинство австралийцев верит в Бога. Это не какой-то политический импульс правого христианского крыла, а факт, потому что христиане, мужчины и женщины, основали нашу нацию, и это четко задокументировано. Соответственно, это нормально - отображать это на стенах наших школ. Если Бог вас оскорбляет, я предлагаю вам считать другую часть света вашим новым домом, поскольку Бог - часть нашей культуры. Мы будем принимать ваши верования, и не будем спрашивать, почему. Единственное, о чем мы вас просим - чтоб вы воспринимали наши, и жили в гармонии и мирно наслаждались этим с нами. Это - НАША СТРАНА, НАША ЗЕМЛЯ, и НАШ ОБРАЗ ЖИЗНИ, и мы предоставляем вам возможность пользоваться всем этим. Но если вы начали жаловаться, плакать, и вам причиняют колики НАШ ФЛАГ, НАШИ ОБЕТЫ, НАШИ ХРИСТИАНСКИЕ ВЕРОВАНИЯ или НАШ ОБРАЗ ЖИЗНИ, я в высшей степени поддерживаю вашу возможность воспользоваться преимуществом еще одной великой австралийской свободы: ПРАВОМ УЕХАТЬ. Если вы здесь несчастны, тогда УЕЗЖАЙТЕ. Мы не заставляли вас приезжать сюда. Вы попросились быть тут. Следовательно, принимайте страну, которая приняла ВАС. Возможно, если мы распространим это письмо среди самих себя в Канаде, Великобритании и США, МЫ осмелимся начать говорить вслух эту правду, и НЕ БОЯТЬСЯ ПРАВДЫ».

ANOTHER BEAST

Another, or two-horned, beast symbolizes a separate authority, independent of the first beast, because:

1. The beast in itself, it is a Government

2. He sees and observes the movement of the first beast

3. Two-horned beast of a FALSE PROPHET (image of the beast), which will be destroyed together with the first beast upon the second coming of Christ

 

This two-horned beast  -  United States of America   because:

1. Their escalation occurred when the first beast was injured and was in captivity

2. He “came out of the Earth”, i.e. gained power, buying land, not usurp their
3. He rules in the New World, but not in Europe, because Europe is the first beast
4. It does not have the wreaths (crowns) on the horns, as the first beast, therefore it is not monarchy it is Republic
5. TWO HORNS is guiding principle of freedom, religious and political

 

Another beast will force everyone to take the mark of the beast - observe Sunday instead of Saturday.

For this he took the image of the beast and will legislate religious character  (about Sunday).

It will do wonders, for example, to call the spirits (spiritualism) and so is False Prophet.

 

God in his mercy sent angels to warn against worshiping the image of the beast and admission his mark  ( Rev 13.12, 15-17; 14.9-14 ).

МНОГО-МНОГО КИЛОМЕТРОВ

Много-много километров земного пути,
Через бури, через ветры предстоит пройти.
Нам светят с неба звезды, а мы роняем слезы,
Устаем мечтать, устаем идти,

Но надо быть верным, честным , сильным, не бояться обид,
И не жалеть своих усилий чтобы грех победить.
Иди смелей вперед, Господь тебя зовет
Поднять глаза на небеса.

Время нас не ждет в дороге, торопит решать,
Как забыть свои тревоги и сильнее стать,
И снова светят звезды, а мы роняем слезы,
Устаем идти, устаем мечтать.

Но надо быть верным, честным, сильным, не бояться обид,
И не жалеть своих усилий чтобы грех победить.
Иди смелей вперед, Господь тебя зовет
Поднять глаза на небеса.

Но надо быть верным, честным, сильным, не бояться обид,
И не жалеть своих усилий чтобы грех победить.
Иди смелей вперед, Господь тебя зовет
Поднять глаза на небеса,
Поднять глаза на небеса.

ИСТОРИЯ ПРО ГУСЕЙ

ЗАЧЕМ ХРИСТОС ПРИХОДИЛ В ОБРАЗЕ ЧЕЛОВЕКА  

Жил на свете человек, который не верил в Бога и не смущаясь рассказывал всем о своем отношении к религии и религиозным праздникам. Однако его жена верила в Бога и детей своих воспитывала в вере, несмотря на едкие выпады мужа.

Однажды зимним вечером жена отправилась с детьми на службу в местную деревенскую церковь. Там должна была быть и проповедь о Рождестве Христовом. Жена попросила мужа пойти с ними, но он отказался. «Вся эта история – чепуха! – сказал он. – С чего вдруг Богу понадобилось унижать Себя и являться на Землю в виде человека? Это же смешно!». И вот жена и дети ушли, а он остался дома.

Немного спустя поднялся сильный ветер и началась снежная буря. Человек поглядел в окно, но увидел лишь все застилающий снежный вихрь. Он уселся в кресло у камина и собрался провести так весь вечер. Вдруг он услышал громкий хлопок: что-то стукнуло в окно. Он подошел к окну, но ничего не смог разглядеть. Когда метель немного утихла, человек вышел на улицу посмотреть, что же это могло так стукнуть. На поле возле дома он увидел стаю диких гусей. Видимо, они летели зимовать на юг, но попали в снежную бурю и не смогли лететь дальше. Они заблудились и оказались возле его фермы без еды и укрытия. Взмахивая крыльями, они летали низкими кругами над полем, ослепленные снегом. Видимо, это кто-то из гусей стукнул в его окно.

Человеку стало жалко этих бедных гусей, и он захотел им помочь. Он подумал, что сарай был бы подходящим для них местом. Там тепло и безопасно, они, конечно же, могли бы провести там ночь и переждать метель. Он прошел к сараю, широко открыл его двери и стал ждать, надеясь, что гуси, увидев, войдут туда. Но гуси только кружились бесцельно и, казалось, не замечали дверей сарая или не понимали, для чего он нужен. Человек попробовал привлечь их внимание, но это только отпугивало гусей, и они отлетали все дальше. Тогда человек пошел в дом и вернулся с куском хлеба; он раскрошил его, сделав из хлебных крошек дорожку, ведущую к сараю. Но гуси и на это не поддались.

Он был уже на грани отчаяния. Зашел сзади и попробовал погнать их к сараю, но гуси только еще больше испугались и стали разлетаться в стороны – в разные стороны, но только не к сараю. Ничего не могло заставить их отправиться в сарай, где им было бы тепло и безопасно. «Почему же гуси не идут за мной? – воскликнул человек. – Неужели они не видят, что только здесь они смогут выжить в такую бурю?». Он поразмыслил немного и понял, что они просто не хотят идти за человеком. «Вот если бы я был гусем, я бы мог их спасти», – сказал он вслух. Потом ему пришла в голову идея.

Он вошел в сарай, взял одного из своих гусей и вынес его на руках в поле, подальше от кружившихся диких гусей. Затем он выпустил своего гуся. Гусь пролетел сквозь стаю и вернулся прямиком в сарай – и один за другим все остальные гуси последовали за ним в спасительное укрытие.

Человек постоял тихо минутку, и вдруг у него в голове снова прозвучали те же слова, что он сказал несколько минут назад: «Вот если бы я был гусем, я бы мог их спасти!». А потом он вспомнил, что он сказал своей жене немного раньше. «С чего вдруг Бог захотел бы стать как мы? Это же смешно!»

И вдруг все стало понятно. Это как раз то, что Бог сделал. Мы были как эти гуси – слепые, заблудившиеся, погибающие. Бог отправил Своего Сына стать как мы, чтобы Он мог показать нам путь и спасти нас. Когда ветер и слепящий снег стали стихать, душа его тоже затихла и умиротворилась этой прекрасной мыслью. Внезапно он понял, зачем пришел Христос. Годы сомнения и неверия исчезли вместе с прошедшим бураном. Он упал в снег на колени и произнес свою первую в жизни молитву: «Спасибо Тебе, Господи, за то, что Ты пришел в виде человека, чтобы вывести меня из бури!»

МНЕ НРАВЯТСЯ ЛЮДИ...

Мне нравятся люди, которые "живы":
Во всем не угодны, умны и не лживы.
Не руки - а крылья. не сон - а движенье.
И словом не бьющие на пораженье.
Мне нравятся люди, которые верят,
Что дабы пожать - нужно, прежде, посеять.
Что могут с тобой говорить не по чину.
Не верят пустому и ищут причины.

Мне нравятся люди, с которыми можно
В своих откровеньях не быть осторожной,
Которые дарят в безверье - надежду,
Не будут судить о тебе по одежде;
Не смогут продаться копейкой со сдачи,
Не будут о горе и счастье судачить.
Не мнят себя Богом, не просятся в судьи.
Мне нравятся люди, которые - Люди...

Которые ценят и искренне плачут.
Которые ищут жар-птицу Удачу.
Которые лечат улыбкой усталой.
Мне нравятся люди, которых... так мало.

 

                                                     * * *

 

 

Цените тех, с кем маска – ни к чему,
Кому открыться можно нараспашку.
Кто говорит «Всегда тебя приму»
И принимает сердцем, не внатяжку.
Цените тех, чьи руки теплотой
Согреют вас, когда на сердце вьюга.
Кто дорог вам душевной красотой,
Кто смотрит на проблемы без испуга.
Цените тех, кто вас не проклинал,
Когда в беде другие осуждали.
Кто тихо руку помощи подал,
Пока другие громко обещали.
Цените тех, кто вам на боль в ответ
Достойно промолчал не злобным взглядом.
И тех, в ком никогда притворства нет.
Забудьте тех, кого ценить не надо.
Мы все бываем в чём-то не правы.
У всех была и радость и тревога.
Пусть ценят вас, как цените и вы
Людей, что в вашу жизнь пришли от Бога.

THE BEAST

The BEAST is the earthly Government. He (the beast) as well as Daniel, symbolizes Rome, because:

1. Both had 7 goals (horns)

2. Both had 10 horns (that's 10 kingdoms)
3. Both were God's people to "time, times and half-time "
4. Both were one and the same throne as the Dragon gave the beast great power
 

Deadly wound and capture the beast  ( Rev 13.3,10)  indicated that at the end of the 1260 years of the papacy will lose support of the secular power.

Note that the Dragon is a pagan Rome, and the beast (from the Dragon power) - PAPAL ROME.

The beast that ruled over the whole of Europe and was ruled by religion, because all had to worship him.

 

The beast has a name with a numeric value of 666.

The name VICARIVS FILII DEI  ( Vicar of the Son of God )  :

 

V = 5                  F = 0                D = 500

I  = 1                   I = 1                 E = 0
C = 100              L = 50                I = 1
A = 0                   I = 1                ---------
R = 0                   I = 1                  501    
I  = 1                   -------
V = 5                     53                                                   112
S = 0                                                                          + 53      =      666
-----------                                                                     + 501

    112

 

It is written on the tiara of High Priest of the Pope.

 

Later on the field activities will be also different beast.

 

The first beast (his power and kingdom) will be destroyed at the second coming  ( Rev 19.19-21 ).